Онлайн книга «По имени Ветер»
|
В то утро Ветер впервые крепко уснул, улыбаясь, не зная, что на другом краю небольшого поселка жизнь той, кто сделала его счастливым этой ночью, превратилась в кошмар. Есения Она собиралась вернуться домой до четырех утра. В час волка – с четырех до пяти утра – звуки и слух обостряются и могут выдать ее ночное отсутствие. Вернуться она собиралась через комнату для рукоделия, из которой французское окно выходило прямо в сад. Ян снова не пришел ночевать в их общую спальню, как не приходил уже почти месяц. Перед уходом Есения заглянула в его убежище в обгоревшем крыле, чтобы удостоверится, что не ошиблась – муж снова под действием наркотиков. Свечу она затушила и ушла, не в силах больше оставаться в холоде и одиночестве. Месяц, прошедший с ее демарша, был одним из самых ужасных в ее жизни. Муж целыми днями или писал, запрещая к нему приближаться, или находился у себя наверху, пребывая под кайфом. Он неумолимо худел, но на каждую ее попытку заговорить о реабилитации отвечал все более агрессивно, а однажды даже запустил стулом в ее направлении. Он промахнулся, а затем долго извинялся, но Есении легче от этого не стало. Дни она могла переживать в саду, все больше углубляясь в работу. Шаг за шагом они с Петром Алексеевичем расчищали пространство, открывая первоначальный замысел хозяев – настоящий французский парк. Основным его элементом были красиво подстриженные кусты. Французский сад вообще предполагал лаконичность – это Есения узнала из многочисленных книг по садовому искусству, обнаружившихся в библиотеке хозяина. Она читала их в комнате для рукоделия, которую начала считать «своей». Постепенно она приходила к выводу, что французский сад хорош лишь для короля-солнца, потому что в таком легче следить за прелестными фрейлинами, прогуливающимися по широким дорожкам. А ей же хотелось цвета, буйства красок и ароматов. И плевать на строго выверенные линии. Она заказала ровно сто кустов пионов и все их посадила собственноручно. Петр Алексеевич копал землю, но мощные корни цветов в нее опускала сама Есения. Только в этот момент она чувствовала себя спокойно да в редкие моменты разговоров с Машей. Она попыталась было обедать и ужинать с Машей и Светланой на кухне, но Ян пришел в ярость. Она его жена, а не прислуга, она будет ужинать за накрытым по всем правилам столом в столовой. Пусть даже в полном одиночестве. Ян все чаще повышал на нее голос, его глаза наливались кровью, и он выкрикивал что-то про вечность и про то, что Есения совершенно не ценит его попытки по вписыванию ее имени в зал мировой славы. Лишь один раз она попыталась возразить, что ей это вовсе не нужно, но Ян в ответ разразился такой тирадой, полной ненависти и гнева, что больше Есения об этом не заикалась. Как не решалась она и поговорить с ним о странных вещах, которые происходят в доме. С наступлением темноты особняк наполнялся жизнью и звуками. Есения удостоверилась в том, что все окна в доме надежно закреплены, а на ночь особняк закрывается на ключ, но все равно она постоянно слышала шаги, которые ей казались плодом ее больного воображения. Но однажды ночью, едва уснув, она проснулась от грохота. Вскочив в чем была, Есения бросилась в столовую и в дверях столкнулась с полуодетой Машей, тоже прибежавшей на шум. Войдя в столовую, они в недоумении уставились на фиалковый сервиз, точнее, на его осколки, валяющиеся на полу. Дверца огромного резного буфета была распахнута, и остатки тарелок, блюдец и заварочного чайника лежали перед ним живописной горкой. |