Книга В лабиринтах дождя, страница 48 – Оксана Ласовская

— То есть Вика устроилась в ювелирный специально… — задумалась я. — Зачем? Она влюбилась в Антона? Любовь с первого взгляда? Насколько я знаю свою сестру, она не была настолько наивной, чтобы поверить, что бабника можно переделать. Это неизлечимо.

— Всякое случается, — возразил Лёша. — Может, она решила, что станет для него единственной и он забудет о других.

— Бред! — фыркнула я. — Полный бред! Да бабник — это не лечится! От кобелирования лекарств нет!

— Кобелирования? — хохотнул Лёша. — Потрясающий сленг!

— Что мы будем делать дальше? — быстро перевела я тему.

— Слушай, Наташ, — притормозив на светофоре, попросил вдруг Лёша. — Можно, конечно, разыскать Лизу Аршинину и съездить к ней, чтобы не терять время зря, но…

— Что «но»?

— Давай съездим в Алексеевку?

— Зачем? — удивилась я.

— Помнишь, я тебе о стариках, у которых ночевал, рассказывал? — спросил Лёша. — Они ко мне так хорошо отнеслись, хочу их отблагодарить. По-моему, они нуждаются, даже телефон оплатить не могут. Нет, у них, конечно, есть что кушать, но это всё своё, со своего огорода. Хочу оплатить задолженность за телефон и купить продуктов.

— А они не обидятся?

— Почему? — изумился Лёша.

— Ну они же от чистого сердца, а ты как бы платить собираешься.

— Хм… — постучал пальцами по рулю Лёша. — Ты права. Тогда давай хотя бы купим торт и съездим к ним? Ну что мы сегодня сделаем? Вечер пятницы, этой Лизы может и дома не оказаться.

— Не оправдывайся, — коснулась я его щеки. — Я не против, поехали.

Остановившись у продуктового магазина, мы купили самый большой торт и поехали к Алексеевке.

Осенью темнеет быстро, поэтому, когда мы подъезжали к деревне, на улице уже стояла непроглядная темень. Из-за этого я не смогла полюбоваться знакомой с детства деревней, но Лёша убедил меня, что я смогу погулять здесь завтра, он рассчитывал опять переночевать у стариков.

К нужному дому мы подкатили в половине девятого.

— Странно, почему у них темно? — встревоженно пробормотал Лёша, глуша мотор.

— Может, спать легли? — предположила я.

— В это время? Вряд ли. Когда я у них ночевал, они угомонились только в одиннадцать.

Я вылезла из машины и с содроганием посмотрела на останки сгоревшего дома. От него веяло горем и скорбью. По спине побежали мурашки. Сразу же вспомнились все страшилки о неупокоенных душах невинно убиенных.

— Не смотри туда, — попросил Лёша и, обняв меня за плечи, повёл к калитке.

У крыльца зашёлся лаем рыжий пёс.

— Привет, друг! — поприветствовал его Лёшка, погладил по голове. Затем поднялся на ступеньки и постучал.

Довольно долго за дверью стояла тишина, а потом раздались шаркающие шаги.

— Кто там? — устало спросил тихий женский голос.

— Людмила Николаевна, это Алексей, помните меня? Я у вас ночевал недавно, из милиции!

Лёша не успел договорить, как женщина распахнула дверь.

— Здравствуй, Алёшенька, — кивнула она и посторонилась: — Входите.

— Я Наташа, — протянула я руку старушке.

— Людмила Николаевна, — пожала она мою ладонь. — Проходите в кухню.

Войдя в уютную комнату, Лёша поставил торт на стол и оглянулся. Людмила Николаевна застыла в дверях.

— А вы чего в темноте сидите? — слегка растерянно поинтересовался Лёша. — Вы уже спали? Мы вас разбудили?

— Да нет, не спала, — ответила старушка и щёлкнула выключателем. В ярком свете лампочки мы увидели, что она одета во всё чёрное, а на голове чёрный платок.