Книга А ей и не снилось…, страница 116 – Оксана Ласовская

— И что было дальше? — тихо спросила Полина, сжимая руку подруги.

— А дальше… Мишенька увидел, как убили Виктора. Ему стало хуже.

— Он видел убийц? — у Риты перехватило дыхание.

— Да! Они не знали, что в доме кто-то есть, а Миша все видел!

— И кто же это был?

— Страшно, страшно, страшно… — вдруг заговорил Михаил и принялся раскачиваться из стороны в сторону. — Они пришли, они были пьяными. Поговорили с папочкой. Просили дать денег. А у него не было, он бы дал. Они стали кричать. Было очень страшно. Папочка хотел их выгнать, но они ударили его. Папочка упал. А они ушли. Я подошел к папочке, а он не дышал. И кровь. Много крови. Их нужно наказать. Наказать. Наказать.

— Кто это был? Вы знаете?

— Нет, — покачала головой Екатерина Алексеевна. — Возможно, кто-то чужой, не из Камышино. Дом стоит на окраине, пьяные ввалились в дом и требовали денег. Убили Виктора. Такое сплошь и рядом творится.

— Людей в деревне кто убивал? — спросил Дима.

— Он не понимал, — опять заплакала Екатерина Алексеевна. — Сначала он постоянно сидел на могиле отца, плакал. Я пыталась держать его в этом доме, но Миша стал сбегать. На девятый день я заказала молебен, сын узнал об этом и ночью стал играть на скрипке на могиле. Говорил, что папочке понравится. Люди перепугались, я пыталась убедить Мишу так не делать, но он перестал меня слушаться! Когда после этого погиб человек в деревне, я жутко перепугалась, бросилась к Мише, а он все твердил, что их нужно наказать! Я пыталась держать его под замком, но все было тщетно. Он сбегал, опять играла скрипка, опять гибли люди…

— И вы… — не поверила своим ушам Рита. — Вы молчали?

— А разве должна была заявить на собственного сына? — вскинулась Екатерина Алексеевна.

— Вы должны были отправить его в больницу!

— Там его бы закололи уколами, и он бы никогда уже не заговорил, не назвал бы меня мамой, не увидел природы, которую так любит! Я не оставляла надежды вылечить его!

— По-моему, вы такая же сумасшедшая, как и он… — покачала головой Полина.

— Я не могла допустить, чтобы Мишу опять упекли в психушку, — упрямо повторила Екатерина Алексеевна. — Я бы вылечила его сама! Придумала бы что-нибудь!

— Почему он перестал убивать, а стал похищать? — понимая, что переубедить женщину не представляется возможным, спросила Рита.

— Я не знаю, — вздохнула Екатерина Алексеевна. — Когда пропал Владимир Петрович, я все ждала, когда обнаружат его тело, но этого не произошло, и я засомневалась…

— Но легенду о том, что его утащил призрак, усердно подогревали, — усмехнулась Полина.

— Я не хотела, чтобы о Мише узнали!

— Плохих людей надо держать в тюрьме, — опять заговорил Михаил, смотря в одну точку. — И я сажал их в тюрьму. Вы все плохие. Нужно в тюрьму. Хороший был папочка. И мама. Больше никто.

После его слов в комнате повисло молчание. Следователь затушил сигарету и скомандовал:

— Забирайте обоих и поехали. Вам тоже предстоит проехать с нами, — обернулся он к девушкам. Подругам не хотелось этого делать, однако спорить не осмелились.

Через час машины разъехались, сельчане разошлись по домам, и о произошедшем напоминала только примятая шинами машин трава у дома чудака Витеньки…

Из здания милиции они вышли только к вечеру. Уставшие и изможденные подруги с Димой отправились на вокзал и ближайшим автобусом вернулись в Камышино. Полине очень не хотелось туда ехать, но нужно было забрать вещи из дома Екатерины Алексеевны. Рита была молчаливой и задумчивой. Дима тоже отмалчивался, он то и дело звонил в больницу, узнавал о состоянии отца и думал о чем-то своем.