Книга На краю несбывшихся надежд, страница 47 – Оксана Ласовская

— Понимаю. Может быть и так. Но не нужно себе самой диагнозы ставить, — осталась непреклонной Антонина Викторовна. — И даже не уговаривай. Иди в палату.

— Ладно, — вздохнула я. — Так и быть. Степку-то пустите?

— А у меня выбор есть? — пробубнила медсестра. — Здесь посидит до утра. У меня смена закончится, заберу вас, и домой поедем. Где животные-то ваши?

— У соседки остались. И вещи тоже.

— Ладно, эти проблемы будем решать после обследования. Иди ложись.

Пришлось подчиниться. Я вернулась в палату, с удовольствием вытянулась на кровати и мгновенно уснула.

Квартира Антонины Викторовны располагалась в старом доме, на тихой, уютной улочке. Во дворе перед домом ровным рядком росли стройные березки, у каждого подъезда красовался куст сирени, уже вот-вот готовой распуститься.

Сама квартира была очень маленькой. В прихожей едва хватило места для нас троих, и хозяйка тут же распахнула дверь в гостиную. Здесь располагался маленький диван, неожиданно большой телевизор, кресло и стеллаж с книгами, преимущественно по медицине. Все убранство дома говорило о том, что Антонина Викторовна не купается в деньгах. Если не считать телевизора, конечно.

— Уж очень сериалы люблю, — перехватив мой взгляд, смущенно призналась женщина. — Скопила деньги и сделала себе подарок к Новому году. Проходите дальше, ребята, ваша комната слева по коридору.

Мы послушно двинулись в указанном направлении. Комната, где нам предстояло жить, больше походила на спичечный коробок. У одной стены стояла кровать, застланная цветастым ярким пледом, у второй — небольшая тахта. У окна письменный стол с настольной лампой, рядом на стене книжная полка. У самой двери приткнулся крохотный шкаф.

— Уж не обессудьте, жить вам придется в одной комнате, но вы же не чужие друг другу. Как говорится, в тесноте, да не в обиде.

— Ну, что вы, Антонина Викторовна! — воскликнула я. — Вы не представляете, как я рада! Эта комната самая прекрасная!

— Скажешь тоже, прекрасная, — добродушно проворчала хозяйка квартиры. — Пойдем кухню покажу.

Гуськом мы проследовали на кухню, которая была наполовину меньше нашей комнаты. Здесь едва уместились плита, холодильник и тумбочка. У окна стоял маленький стол, стульям места уже не было, они прятались под столом.

— Вот здесь я и стряпаю, — развела руками Антонина Викторовна. — Можешь спокойно готовить и ты. Готовить-то умеешь?

— Умею, — кивнула я. — Но чаще всего времени на готовку не хватает.

— Это плохо. Женщина должна уделять время для домашних дел. Но это дело поправимое, замуж выйдешь, детки пойдут, научишься всему. Я тоже в свое время не умела много чего, на работе сутками пропадала. А потом ничего, привыкла…

— А дети у вас есть? — спросил Степка.

По лицу Антонины Викторовны словно пробежала тень, и она, отвернувшись от нас, сказала:

— Идите, отдыхайте пока. Мирослава, ты не забыла, что доктор сказал? Тебе нужно полежать пару дней.

— Да некогда мне лежать, — засмеялась я. — Не в моем положении бока отлеживать.

— Не перечь! — сердито нахмурила брови женщина. — Благодари Бога, что так легко отделалась, даже сотрясения нет! Марш в кровать!

— Нам за вещами ехать нужно, — напомнил Степка.

— Не горит, — не уступила Антонина Викторовна. — Вечером съездите, а сейчас отдыхайте. А я пока покушать приготовлю.