Книга Холодные тени, страница 91 – Василий Криптонов, Мила Бачурова

— Почему?

— Потому что здесь живут люди, которые не привыкли доверять властям. Многим из них есть что скрывать. А если даже и нечего — общаться с полицией они не любят. Парнишка — из эмигрантов, ты же слышала по акценту. Да и хозяин, думаю, тоже.

— Курьер — эмигрант? — вмешался Тимофей.

Габриэла фыркнула:

— Конечно! У него акцент — хуже, чем у тебя.

Сам Тимофей на это поначалу не обратил внимания.

Он подумал. Повернулся к Вернеру.

— А вы можете достать бумагу, о которой говорили? Чтобы вызвать хозяина пиццерии на допрос?

Вернер покачал головой:

— Боюсь, что нет. Я ведь не имею отношения к расследованию. Все, что могу сделать, это попросить коллег об одолжении. Но не уверен, что к моей просьбе отнесутся с пониманием. Я пока не того полета птица.

— То есть адрес того, кто заказывал пиццу, вы не узнаете?

— Я попытаюсь, — повторил Вернер. — Но по закону — это будет очень сложно сделать. И точно — не быстро.

— Иногда мне кажется, что большинство законов люди придумали для того, чтобы усложнить себе жизнь, — пробормотал Тимофей.

— Что, прости?

— Ничего. — Тимофей взялся за ручку двери. — Подождите здесь, пожалуйста. Я скоро приду.

— Куда ты?! — Габриэла выскочила из машины вслед за ним.

Вернер тоже вышел. Спросил:

— Что ты собрался делать?

— Попробую сам поговорить с курьером.

— Значит, с одноклассниками ты говорить не можешь, — возмутилась Габриэла, — а с этим парнем — пожалуйста? Никаких проблем?

— Проблем достаточно. Но я попробую… Не ходи за мной. — Тимофей сбросил руку Габриэлы со своего локтя и решительно зашагал обратно в пиццерию.

Парнишка-курьер как раз вышел из дверей с зеленым коробом за плечами. Принялся отстегивать от стойки ржавый велосипед.

Тимофей подошел к нему.

Через десять минут вернулся и сел в машину. Сказал:

— Вильгельм-штрассе, дом двадцать три. Номер квартиры курьер не помнит, где она расположена — не знает. Хозяин обычно встречал его возле лифта.

— Ого, — обронил Вернер. — И как же тебе удалось добыть информацию? Что ты ему сказал?

— Это не имеет значения. — Тимофей откинулся на спинку сиденья. — Поехали, пожалуйста. Будем надеяться, что в этом доме не очень много квартир.

* * *

— А что ты ему сказал? — вполголоса повторила вопрос Вернера Габриэла, когда машина тронулась.

— Не имеет значения.

— Ну скажи! Жалко тебе? Мне же интересно. Ты — и разговариваешь! С незнакомым человеком. Да еще умудряешься раздобыть информацию, которую не смог вытянуть профессиональный коп!

— Вот именно потому, что Вернер — коп, он и не смог ее вытянуть, — сказал Тимофей. — И ты не смогла… Подобное тянется к подобному, а непохожесть — отталкивает. Бравый полицейский и девочка из хорошей семьи — не те люди, которые вызовут доверие у парня, живущего в арабском квартале.

— А ты? Ты, между прочим, на местного обитателя тоже не очень-то похож.

— Не похож. Но я, как и этот парень, говорю с жутким акцентом. Понадеялся даже, что он тоже русский, но оказалось — нет… Это, впрочем, нашему разговору не помешало.

— Да что ты ему сказал, в конце-то концов? — Габриэла заглянула Тимофею в глаза. Пообещала: — Клянусь, что унесу твою тайну в могилу!

— Сказал, что я тоже эмигрант. Что от нас с мамой ушел отец и я пытаюсь его найти. Попросил мне помочь.

— И все?

— Все.