Книга Холодные тени, страница 90 – Василий Криптонов, Мила Бачурова

Вернер оперся руками на столик и грозно навис над парнем.

— Четыре дня назад… — пробормотал тот.

— Это была пятница, — напомнил Вернер.

— Пятница… Утром… А! Так на Вильгельм-штрассе заказ возил.

— Это далеко отсюда?

— Не очень. Минут пятнадцать на велике.

— И что там, на Вильгельм-штрассе?

— В смысле — что? — не понял парень. — Дом. Обыкновенный.

— Дом? — переспросил Вернер. — Жилой дом? Ты точно ничего не путаешь?

— Да точно! Я ж по этому адресу не первый раз ездил.

— Вот как? И хозяев дома помнишь?

— Да еще чего. На хрена мне их запоминать? Все, что помню, — дверь мужик открывал.

— Мужик? — Вернер оглянулся на Тимофея. — Точно — мужик? Не женщина?

Курьер развеселился:

— Не знаю, в штаны не заглядывал. На рожу — мужик.

— А как он выглядел? Особые приметы?

— Да никак не выглядел. Обычный. Похмельный…

— Ясно. Назови-ка точный адрес.

— Могу узнать, по какому праву вы задаете вопросы сотруднику?

Резкий оклик долетел из-за прилавка. Там вдруг откуда-то появился полный мужчина в белом халате, поварском колпаке и переднике.

На лице курьера отразилось облегчение, он с независимым видом откинулся на спинку стула. А мужчина водрузил на столешницу стопку плоских коробок для пиццы и, вытирая руки о передник, вышел из-за прилавка.

Обратился к Вернеру:

— Кто вы такой?

Вернер снова достал удостоверение, представился. Мужчина скользнул по корочкам равнодушным взглядом. Осведомился:

— То, что происходит, — официальный допрос?

— Нет.

— В таком случае я отказываюсь распространять информацию, связанную с нашими клиентами. Я — хозяин этого заведения. Вызывайте парня в участок, предъявляйте обвинение — а потом уж спрашивайте что хотите.

— Вашего сотрудника ни в чем не обвиняют. Я задаю ему вопросы как свидетелю.

— Ахмет — несовершеннолетний. Задавать ему вопросы вы можете только в присутствии родителей или опекуна. Присылайте повестку, тогда и поговорим.

— То есть оказывать помощь следствию неофициально вы не желаете? — Вернер нехорошо прищурился.

Но хозяин пиццерии оказался не лыком шит.

— Я всего лишь хочу, чтобы все было законно, лейтенант. — Он расплылся в деланой улыбке. — Уж вам ли не знать, как важно в наше неспокойное время соблюдать законы?

* * *

— Неужели ты не можешь заставить этого парня говорить? — Габриэла заглянула брату в глаза. — Он ведь был готов отвечать!

— Был, — хмуро кивнул Вернер. — Мне удалось его припугнуть. Еще бы минута — и слил бы адрес как миленький. Но — не повезло. Появился хозяин пиццерии. А тот, сразу видно, тертый калач. Тут же понял, что я не имею права ни о чем спрашивать.

— Почему — не имеешь? Ты же полицейский!

Вернер грустно улыбнулся и потрепал Габриэлу по волосам.

— Так уж устроен мир, сестренка. По закону, для того, чтобы я мог опрашивать кого бы то ни было, у меня на руках должна быть специальная бумага. До тех пор, пока ее нет, ни на какие мои вопросы люди отвечать не обязаны. Оказание помощи следствию — исключительно их добрая воля.

— Но почему же этот дядька не захотел помочь? — Габриэла нахмурилась. — Я бы обязательно помогла! Ведь если о чем-то спрашивает полицейский, ясно же, что не для своего удовольствия! Что он что-то расследует.

— Вот именно поэтому, — хмыкнул Вернер. — Такой уж тут контингент. Скорее сдохнут, чем лишнее слово полиции скажут.