Книга Короли вкуса, страница 88 – Василий Криптонов, Мила Бачурова

Вероника вздохнула. Дошла до кухонного уголка, налила в кружку воды. Тимофей внимательно следил за тем, как она пьет.

— Вероника…

— Да звоню, блин!

Вероника поставила кружку на парту, застеленную линолеумом. Набрала номер. Включила громкую связь. Вежливый неживой голос сообщил, что аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети.

Вероника повернулась к Тимофею. Устало спросила:

— Ну и какой у нас план на этот случай, Шерлок?

Тимофей нахмурился. И в этот момент зазвонил его собственный телефон.

Вечер не принес прохлады. Здание, раскалившееся за день, охотно продолжало делиться теплом. А на проклятом клочке неба, видном сквозь окошко курилки, — ни облачка.

Смуров затянулся и выпустил в окошко струю дыма. Открылась и закрылась дверь.

— Здоровье портишь? — устало сказал Долинин.

— М, — отозвался Смуров. Разговаривать не было настроения.

— Угощай давай.

— М, — мотнул Смуров головой. — Последняя.

— Тьфу ты… Тогда уж хоть «крайняя» говори.

— Может, бросаю.

— Угу, ага. Пластырь никотиновый купил, рот заклеить? Ладно, смотри, что я тут нарисовал.

Смуров покосился на Долинина с опаской. Если у следака крыша поехала и он начал в рабочее время натюрморты писать — тогда совсем весело. Но Долинин стоял с пустыми руками, которые держал в карманах брюк.

— А нарисовал я, Смуров, очень трагическую, красивую, а главное — убедительную картину. Называется: «Загорцев убивает Ильичева, а потом, раскаявшись, убивает себя, выпрыгнув из окна». Красиво?

— Хоть на выставку, — буркнул Смуров. — Современного искусства. Рядом с экспонатом «Туалет на ремонте».

— Ты, Смуров, злой человек, — отмахнулся Долинин. — А я вот все в людях доброту ищу. Ну не могут люди быть до такой степени несознательными, чтобы, совершив преступление, обмануть полицию и жить спокойно. Вот и прыгают в окна от грусти и безысходности. Оно понятно, что наших заслуг — хрен да маленько, но ведь по бумагам-то все четко будет. Сейчас главное — что?

— Корсаков.

— Пра-а-авильно, дядя Смуров. Он сказал чего-нибудь?

— Нет, — усмехнулся Смуров. — Его никто не спрашивал. В допросной мариную. Завертелось. Инструкций ждал.

— Ну, вот тебе инструкция. Корсаков опровергает показания Загорцева. Муку пронес Загорцев, а Корсаков по незнанию ею воспользовался. И все. Свободен, как птица в ясном небе.

— В этом небе… Уже все птицы передохли.

— Пессимист ты, Смуров. Птицы не дохнут. Дохнут люди, которые думают, что они птицы, и прыгают в окна. А нам от того — одни сплошные плюшки. Давай, чутка дожать осталось.

Долинин ушел, а Смуров неспешно добил сигарету до фильтра и сунул руку в карман брюк.

— Плюшки, — просипел он. — С дерьмом твои плюшки, Долинин.

В кармане у него лежал прозрачный пакет. В пакете — видеокамера размером со спичечный коробок, которую обнаружили в номере, из которого выпорхнул Загорцев. А симка, стоящая в этой камере, была зарегистрирована на человека, который уже мелькал в деле. Только в совершенно неожиданном качестве.

•••

Вероника пыталась дозвониться до Леопардихи в течение трех часов. Тимофей провел это время в метаниях между мониторами, остервенело стуча по клавиатуре и щелкая мышью.

Приветливое предложение сайта Леопардихи «оставьте запрос, и мы очень скоро с вами свяжемся!» ожидаемо ничего не дало. Связаться с Вероникой никто не пытался. Профиль Леопардихи в соцсетях оказался закрытым: пока не добавит в друзья, даже не прочитать о ней ничего.