Книга Гора Мертвецов, страница 116 – Василий Криптонов, Мила Бачурова

— Что-о?! – Шаманка вскочила со стула. – О чем вы?!

— Вы прекрасно знаете о чем. Богом забытый вымирающий поселок, который на карте-то не найдешь, вдруг оказался в центре внимания. Слух о проклятии горы Мертвецов передавали из уст в уста. Ваше капище, ваши идолы – над которыми еще неделю назад могли потешаться малыши в детсаду – в одночасье обрели иной статус. И все бы ничего, но погибли не все, кто оскорбил идолов. Трое лыковцев ухитрились выжить. И ситуацию решено было исправить. – Вован навалился на указку. Обращаясь будто бы ко всем, но глядя в лицо шаманке, отчеканил: – Я официально заявляю: Лыков, Сердюков и Морозов погибли не в результате несчастного случая. Они совершили самоубийство – так же, как несколькими днями ранее это сделал Григорий Маврин. Ваш дед, уважаемая Евья, – шаман, как и вы. А шаманы издревле славятся умением изготавливать психотропные вещества. Самые разнообразные; такие, до каких ни в одной современной лаборатории не додумались. Именно такое вещество заставило тех, кто выжил, совершить самоубийства.

— Еще чего придумаешь?! – выкрикнула шаманка. С нее вдруг разом слетели надменность и величавость. На Вована орала разъяренная базарная баба. – Их погубили духи! Проклятие горы!

— Вот как? – Вован вдруг отшвырнул указку в угол. Насмешливо упер руки в бока. – Интересно, а если я оскорблю духов? Меня они тоже покарают? Или проклятие действует избирательно, не на всех?

— Ты уже их оскорбил! Ты не смеешь так говорить со мной! Не смеешь обвинять моего деда в том, что он не совершал!

— Да что вы? Не смею? – Вован вдруг расхохотался. – А что же я сейчас делаю? – Он обвел веселым взглядом людей, сидящих на стульях. – По-моему, именно смею! А?

Ответом была тишина. На Вована смотрели изумленно. Слишком уж разительно изменилось поведение.

— Ну… В целом да, – пробормотал турист.

Он был единственным, кто решился подать голос.

Вован снова расхохотался – так, словно турист сказал что-то необычайно забавное. Крикнул:

— Слышали?! Я смею! Смею! И вот так – смею! И так!

Он вдруг пошел по кругу, исполняя танцевальные па. Вероника знала, что в детстве Вован занимался бальными танцами. Даже какие-то призы получал.

— Вов! – не сдержалась она.

Режиссер и оператор на Вована смотрели так же обалдело. Ничего подобного сценарий, видимо, не предусматривал. С Вованом творилось неладное.

— Мадам! Позвольте вас пригласить! – Вован вдруг схватил тетку-ученую вместе со стулом. Принялся кружить.

Тетка истошно завизжала:

— Поставьте меня на место!

Вован расхохотался – теперь уже совершенно безумно. Грохнул стул с сидящей на нем теткой на стол Быстрицкого. И бросился к манекену, изображающему охотника. Вместо тетки схватил его. Продолжил кружиться – хохоча и увеличивая темп.

— Вов! Ты с ума сошел?! – Вероника бросилась к Вовану. Попыталась остановить.

— Не подходи! – гаркнул вдруг Вован. – Не мешай! Уйди! Все уйдите!

Он отшвырнул манекен. Вероника с ужасом увидела в руке у Вована кривой охотничий нож. Тот, которым он недавно любовался.

— Не подхожу, – быстро проговорила Вероника. – Вов, пожалуйста! Успокойся, все нормально! Отдай! – Она протянула руку.

Вован отпрыгнул назад. Он уже не просто смеялся – рыдал от смеха. Повторил за Вероникой:

— «Отдай», – и взвыл в новом припадке истерического хохота: – Нет! Это мое! Это меня они зовут, поняла?! Меня!