Онлайн книга «Дети Хедина»
|
Так вот он и трудится, «самый молодой из наших председателей», как его постоянно именовал секретарь обкома, когда приезжала из Москвы очередная комиссия. Иван Степанович Скворцов частенько заходит в гости. Он единственный, кому Игорь честно рассказал, что случилось в ту ночь. — Грех на мне, – только и выдавил из себя тогдашний председатель, едва дослушав Игореву историю. – Грех на мне великий, до конца дней моих не отмолю… — Иван Степанович! Вы же коммунист, советский человек, а тут – «отмолю»! — Молодо-зелено, – отмахнулся Скворцов. – Поживешь с мое, поймешь… а пока… ох, Игорь, Игорь! Ну, чем смогу, помогу. И матери Машиной, и тебе. И помог. Шесть вечера на часах, Леночке домой пора. И что ж это за посетители такие, в конце официального рабочего дня? Рука нащупала в кармане пиджака последнее письмо от Рыжей, пришедшее с месяц назад. Отправлено из Оймякона. Ничего себе забрались «серафимы»… — Ну, здравствуй, – сказал от двери донельзя знакомый, хоть и прерывающийся сейчас от волнения голос. – Я вернулась. …Они с Машкой долго стояли, обнявшись. Нет, не целовались, просто замерли, крепко прижавшись друг ко другу и не замечая исполненного жгучей ревности взгляда оцепеневшей на пороге Леночки. У косяка же, скрестив руки и перекинув на грудь роскошную пшеничную косу, стояла еще одна женщина, хоть и молодая, но явно постарше Рыжей. Она улыбалась, чуть снисходительно, словно старшая в семье, радующаяся счастью любимой младшей сестренки. — Иди, иди, Леночка. — Да-а… я п-пойду… Игорь Дмитриевич… — То-то сплетен завтра будет… – уткнувшись носом в шею Игоря, пробубнила Машка. — Не будет, – откликнулась Серафима. Легкой походкой двинулась за девушкой. – Она все забудет. Уж в чем-чем, а тут мы поднаторели. — Господи, Машка… хоть бы телеграмму прислала… — Сюрприз с Симой сделать хотели. Прости, а? Простишь? — Тебя-то? Конечно… – Он вдыхал ее запах, жадно, не в силах оторваться. – А где остальные? Как… как оно все было? Ты ж никаких деталей не писала, понятное дело, и почтовые штемпели наверняка меняла… — Меняла, – кивнула Машка. – А «серафимы»… мы их устроили всех. Кого куда. — Погоди, а как же… – начал было Игорь. — Как же мы снова люди? – Серафима вернулась, несколько бесцеремонно встала рядом. – Очень просто. Решила задачу Мария Игнатьевна, нашла общее, а не частное решение. Ше… семь лет искала. А последний год, как мы… э-э-э… обратно вернулись, помогала нам по стране устроиться. По самым разным местам. — Оля Рощина в Севастополе, замуж за морского офицера вышла, Нина Громова – в Ленинграде, Нелли в Тбилиси поехала, у нее, оказывается, там и впрямь родня, Колобова в Ярославле и тоже замужем, Поленька на Урале, Юлька Рябоконь в Ставрополе. Ленка Солунь в Сталинграде. У всех все хорошо. А ты, я смотрю… — Я тебя ждал. — Я… знаю, – смутилась Машка и вдруг покраснела: – А мы вот… с Симой… сюда вернулись. Домой. Я уже у мамы побывала… ох… она и смеется, и плачет, и шваброй меня отлупить хотела – все сразу. — Спасибо тебе, что за Сашкой приглядывал, – перебила раскрасневшуюся Машу Серафима. – Никто больше не погиб, ничего не случилось… Игорь кивнул. — Не благодари, Серафима. Карманов – мой город, я за него отвечаю. Что же ты теперь делать станешь? Подашься еще куда? Или тут останешься? |