Онлайн книга «Дети Хедина»
|
— Ты вроде бы любишь раннюю осень? — Да. Но иногда попадаю вот сюда… Стивен огляделся. Дверь, из которой он вышел, была покосившейся и поскрипывала на ветру. Разбитые стекла скалились мутными осколками. Да и сам дом – Стив осторожно прошел по веранде – был заброшенным, старым и каким-то… съежившимся. Дождь, казалось, лил бесконечно, земля уже перестала впитывать воду, и в заросшем саду стояли громадные лужи. Изо рта шел пар: видно, и снег недалече. Стив потер озябшие руки. — До чего приятное местечко! Гасси ежилась. Поверх майки на ней была только кружевная Мариина шаль. Он подумал и снял с себя толстовку. Накинул женщине на плечи. Гасси покосилась, покорно шмыгнула покрасневшим носом – сколько она уже здесь стоит? Он похлопал по влажным почерневшим перилам. — А тебе никогда не хотелось открыть дверь… ну там, на какие-нибудь Гавайи? Чтоб пальмы, море, песок, солнце – и никакого дождя? — Я уже открывала. В юности. — И что, так не понравилось? — Обгорела до полусмерти, – она вытянула руки. – Видишь, какая белая кожа? Веснушки… С тех пор дверь туда не открывается. Ему не нравилась такая Гасси – притихшая, печальная, погруженная в какие-то старые грустные воспоминания или страхи. Она помолчала и призналась – по-детски откровенно: — Я иногда так боюсь, что не сумею сохранить Дом… — Знаешь, – сказал Уокен. – Я ведь действительно не уничтожал твои розы. И приказа такого не давал. Это, как выяснилось, инициатива одного из моих рабочих. Решил ускорить стройку, помочь мне… кретин. Я его уволил. Мне, правда, жаль. Гасси молча кивнула. Они постояли еще, глядя в осень. Стив осторожно взял ее запястье, потянул за собой. — Пошли-ка домой. Там Мария готовит глинтвейн. Самое то для такой погодки, а? И, знаете что, мисс Хилл? В следующий раз берите с собой на Гавайи меня. Я помогу вам намазаться солнцезащитным кремом. — Я побеседовал кое с кем из жильцов. — Да ну? Большой прогресс! Неужели вы снизошли до общения с нами, грешными? Он уже не обращал внимания на ее язвительный тон. — Тут Ники рассказывал… Рука, сыпавшая специи в сковороду, замерла. — Ты добрался и до Ники? — А что? Да, мы с Ники становимся приятелями. Тебя это задевает? — Скорее – удивляет. — Он рассказывал, как они удирали от его психа-отца. Конечно, у мальчишки мало поймешь… но, знаешь, что? Женщина сосредоточенно кромсала зелень. — Он сказал – мы с мамой приехали в аэропорт, чтобы улететь к бабушке. Но денег на билеты не хватило и мы пошли на улицу. Шел дождь, мы шли, шли, я совсем замерз и даже не мог плакать… Заплакала мама. А потом в темноте открылась дверь, и мы зашли в дом. — Спасибо за информацию, – отозвалась Гасси, – но я помню, как они здесь появились. — Но он говорил про аэропорт! — Да, ты уже сказал это. — Здесь ведь на тысячи миль нет никакого аэропорта! Гасси глянула из-за плеча, издевательски подняв темные брови. — Правда? Ты открываешь мне глаза! — Хватит! – сорвавшись с места, он схватил ее за плечо. Встряхнуть не успел – острый кончик ножа уперся ему в грудь. Гасси сказала свистящим шепотом: — Мистер Уокен! Будьте так любезны… Он отступил, подняв руки: — Ладно-ладно, извини, я погорячился. — В следующий раз горячность тебе дорого обойдется, – буркнула она и смахнула ножом зелень в сковородку. |