Онлайн книга «Дети Хедина»
|
— Ты всегда был нетерпелив, – проворчал магистр Хемиль. – А ведь я учил тебя и про белый цвет… — Белый – соткан из всех цветов мира, – бойко, словно на уроке, сказал Ройне, – он то, во что превращается любой цвет, достигнув совершенства, то, к чему все стремится. И Белые братья – светочи мудрости – это те, кто вобрали в себя слишком много земных знаний и отринули все ненужное, те, кто видит мир в его истинном свете. Я помню, учитель. Но зачем ждать всю жизнь, страдая от слепоты, если можно просто раскрыть глаза? Вы видите, но разве вы не пожаловались мне, что зрение ваше ослабло? К чему все краски мира, если глаза начинают подводить? Я хочу видеть все сейчас. — Вечный спор юности со старостью… – сказал Белый брат. Ройне удивленно на него посмотрел. — И вы не будете меня убеждать, что я не прав? — Только прожитые годы смогут убедить тебя в этом. Я слишком хорошо это помню по себе. Сейчас ты молод, ты влюблен. Я не знаю этого чувства по собственному опыту, но в силу своей мудрости могу предположить, что это такое. Ты веришь в себя и свои силы, ты веришь, что ты первый, кто решил обмануть ход времени и получить все сейчас, не дожидаясь, пока Мать сочтет тебя достойным… — Мать Юма – да, – перебил Ройне, – но наше братство не единственное, и другие не требуют служить всю жизнь во тьме и презрении со стороны всего мира… Он осекся, заметив, как старец грозит ему пальцем. «Не надо было этого говорить. Не здесь…» – запоздало понял он. — На свете много разных учений, – сказал магистр Хемиль. – Все люди разные, и всем надо во что-то верить. И каждый выбирает для себя то, что ему больше подходит… — Я выбрал, – ответил Ройне. – Этот черный плащ был желанным для меня с детства. Хотя я тогда и не понимал, почему. Пройдя обучение здесь, я еще больше уверился в том, что выбрал правильно. Служить добру, служить правосудию и справедливости – это то, чего я хотел и хочу больше всего. Но есть еще и то, чего я не мог видеть сначала по малолетству, а потом и отсюда – потому что жизнь в этих стенах сильно отличается от жизни в большом мире. Но я пространствовал по миру три года. И с каждым годом все больше и больше понимал, что все, чему вы здесь учили нас, правдиво лишь отчасти. Люди ненавидят нас. Поклоняются и ненавидят. Что ж это за правосудие, если оно вынуждено спать вполглаза с обнаженным кинжалом в руке? — Тех, кто делает грязную работу, никогда не любят, – заметил магистр Хемиль. – Если ты так боишься ножа в спину, может, тебе лучше надеть серый плащ? Ни белый, ни черный, незаметный, словно кошачья шкурка, но незаменимый, как серый дождь после ослепляющего солнца, и дающий людям надежду, как предрассветный сумрак после черной ночи. Плащ служителя: ему-то ничто не угрожает. — Я не боюсь! – возмутился Ройне. – И я не собираюсь отрекаться от всего, во что верил, надевая черный плащ! И тем более не собираюсь менять обратно меч на молот! Я просто не хочу, чтобы люди желали моей смерти лишь из-за цвета моей одежды! — Никогда не знаешь, из-за чего кто-то может пожелать твоей смерти… – покачал головой старец. — Извините, – прошептал молодой человек. «Я не должен был повышать голос. Я вообще не должен был приходить сюда». — Ты не должен был приходить сюда, – сказал магистр Хемиль. |