Книга Дети Хедина, страница 185 – Ник Перумов, Аркадий Шушпанов, Наталья Колесова, и др.

— Нет, – вымолвил Ройне словно через силу. Испить ее молока и снова стать таким, как был… Суровый воин в вороненых доспехах с бледным лицом и черными волосами, хладнокровный и безжалостный. От одного ее ласкового убаюкивающего голоса воспоминания роились в голове и словно умоляли «соглашайся!». Но он слишком долго готовился к этому разговору. – Нет, – решительно повторил он. – Я пришел просить о милости снять с меня черный плащ.

«Она знала. Знала, но надеялась, что я не смогу этого сказать».

— Посмотри на меня, дитя, – попросила она.

Ройне наконец поднял голову. Почему-то ему казалось, что ее лицо уже успело стереться из памяти. Но стоило ему взглянуть, как его пронзило острое чувство, что все это уже было, что ничего ровным счетом не поменялось с тех пор, когда он первый раз поднял на нее глаза еще маленьким мальчиком. Тогда ему казалось, что на него смотрит высокая немолодая женщина с добрыми серыми глазами в обрамлении длинных ресниц, руки ее, и грудь, и живот казались чуть полноватыми, теплыми и мягкими, так, что ребенку хотелось уютно свернуться в ее горячих объятьях и забыть о всех невзгодах. Таким и должно быть тело матери для ее сына. Сейчас он видел перед собой женщину в расцвете лет, стройную, с пышной грудью, поддерживаемой корсетом, полными губами, которая оказалась бы ниже его ростом, если бы он встал с колен. Вряд ли бы нашелся мужчина (разумеется, кроме ее сыновей), у которого при виде ее не шевельнулось бы в глубине души непристойное желание. И тем не менее это была та же женщина, совершенно не изменившаяся. И пахло от нее так же: жаром и молоком. Мать.

— Так о чем ты просишь? – спросила она еще раз.

— О милости снять с меня черный плащ, – твердо повторил он, глядя ей в глаза.

— Эта дерзкая просьба разбивает материнское сердце, – с грустью ответила она.

— Простите…

— Что с тобой случилось, сын мой? Я чем-то обидела тебя, что ты решил от меня отказаться?

— Нет, матушка. Это не обида. Вы всегда были добры ко мне. Всегда заботились обо мне и любили, я знаю это и чту. Но… Не всем детям суждено оставаться с матерями. Так происходит во всем мире.

— О да, я знаю. Я знаю лучше, чем ты себе можешь представить, сколько слез выплакали женщины с начала времен из-за того, что их драгоценные сыновья покидали их ради жизни, которая казалась им лучшей. Если собрать все эти слезы, Шесть Земель потонули бы. Только башни моей обители остались бы видны над этим соленым океаном. Знаешь, почему?

— Потому… потому что скала, на которой стоит Обитель, слишком высокая? – предположил Ройне.

— Потому что мои дети почти никогда не заставляют меня плакать, – ответила Мать Юма. – Если бы я проливала слезы по каждому своему сыну, то и Обитель бы скрылась в океане.

Ройне снова опустил глаза. «Она испытывает меня. Я не должен поддаваться…»

— У вас много детей, – сказал он. – И большинство из них никогда не заставят вас плакать.

— И ты считаешь, что они искупят поступок того, который решил меня предать?

— Я не предаю вас, матушка. Вы всегда будете в моем сердце, как самая добрая, самая ласковая и самая щедрая из женщин, – Ройне знал, что нужно говорить.

— И самая печальная, потому что мой возлюбленный сын меня покинул.

— Разве не печальнее для матери видеть, что ее возлюбленный сын постоянно грустит от того, что не может быть счастлив?