Онлайн книга «Дети Хедина»
|
Оберфюрер вертит на безымянном пальце наградное кольцо, смотрит сквозь панорамное окно из бронированного стекла на приготовления прототипов. В юности он почитывал Конфуция, и ему понравилось то место, про ветер перемен, при котором одни возводят стены, а другие строят ветряные мельницы. Продолжение фразы, про то, что при разных принципах не найти общего языка, – это оберфюреру было уже неинтересно. Он был практик, к тому же не силен по части компромиссов. Блютфляйшер отворачивается от панорамного окна, видит красное потное лицо штандартенфюрера Циммерманна. Тот, оказывается, все еще тут. Даже говорит что-то о потерях, о прорыве периметра, о том, что в Шлагенбурге русские. Оберфюрер не слушает его. Думает, что, если бы вел дневник, мог записать в него: «Когда дует ветер перемен, глупцы залезают в ближайшую канаву, а мудрецы строят мельницы». Стряхнув пепел, молча указывает Циммерманну тлеющей сигаретой на панорамное окно. За ним высокий сводчатый зал, похожий одновременно на цех оборонного предприятия и крупный полевой госпиталь. Там перемешаны в равных пропорциях решетчатые фермы и белые халаты персонала, штабеля бочек и ряды коек, ржавчина и пот, спутанные провода и окровавленная вата, ведра с нечистотами и ящики с патронами. Там, под руководством оберфюрера, благодаря его чуткому контролю над безумным гением доктора Юргена Марии Хексера (тот носится внизу, всклокоченный, размахивает тощими руками, как вдохновенный дирижер), были рождены прототипы. Толстяк, устав от монолога, отдувается, смотрит вниз. Понимает, что предлагает командир. Краска сошла с толстых щек, уступив место нездоровой бледности, пот градом льется со лба. Оберфюрер медленно кивает, как бы подтверждая серьезность не высказанных вслух намерений. Утечка антиматерии, на кодовом языке вещество-Торн, обозначаемое одноименной руной (руна Торн, изображающая шип и символизирующая турсов, троллей, гоблинов, а также Врата и торжество скрытых отрицательных сил – точное и исчерпывающее определение проекта «Хельбункер»), эта утечка добавила им проблем. Зато она предоставила прекрасную возможность испытать прототипы в деле. Блютфляйшер смотрит на Циммерманна тем взглядом, который особым образом действует на подобных людей. Чуть откинув назад голову, прищурившись, вопросительно. Толстяк, ожидаемо, выкатывает глаза, вскидывает правую ладонь. Сипит «яволь, майн фюрер!», щелкает каблуками. Шумно пыхтя, гремит сапогами вниз по железной лестнице, исполнять приказ. Затушив в пепельнице сигарету, Блютфляйшер с удовлетворением отмечает, что в ходе брифинга не произнес даже полуслова. Время утекает вместе с бегом рваных туч, заслоняющих луну, звоном ветра в сосновых кронах и осыпающимися с откоса мелкими камешками. Разведчики все не возвращаются. Зато в лесу, с той стороны, откуда они пришли и где все напичкано минами, раздается глухой взрыв. — Какого хрена? – Снег оборачивается. Их человек десять. Все в пятнистых куртках эсэсовских егерей, в обтянутых сеткой касках, убранных папоротниками. Они бегут через лес, и ни у одного нет оружия. «Врукопашную?» – удивляется Сидоров, вскидывая «ППШ». – «Или снова… ЭТИ?!» Луна выходит из-за туч, освещая приближающихся эсэсовцев. Видно, что их форма изорвана, один голый по пояс, у всех перепачканы лица, и все скалятся на бегу, будто улыбаются. Будто это шутливое состязание вперегонки, и всем им очень весело. |