Книга Святая развратница, или Отвергнутая жена Дракона, страница 90 – Анна Кривенко

Я не верила, что этот Лойн мог быть в сговоре с кочевниками. Он не предатель! Это даже по лицу видно...

Но Юлиан, похоже, не собирался его щадить.

А я не могла спасти.

Вынырнув из толпы и чувствуя невыносимое отчаяние, я рванула обратно в поместье и не прекратила бег, пока не очутилась в комнате.

Слезы бессилия и боли потекли по щекам.

Сердце разрывалось от чувства вины и невыносимой усталости, поэтому я съехала по стенке на пол и спрятала лицо в коленях.

Вдруг что-то хрустнуло у меня в рукаве.

Письмо!

Нашла в себе силы достать послание и развернула его.

Из конверта выпал плоский деревянный предмет, изображающий слегка потёртого огнедышащего дракона. Не понимая его предназначения, я отложила деревяшку в сторону и принялась читать.

Слёзы мгновенно высохли, а глаза изумленно расширились.

«Здравствуй, моя дорогая и любимая Лизонька! Пишет тебе твоя подруга Нисси, которая очень скорбит о твоем отъезде и страшно скучает. Сразу скажу, что у меня всё хорошо, но вот о тебе узнала скорбные вести. Пошёл слух, что тебя обижают в доме мужа. Не знаю, откуда он взялся, но с тех пор мое сердце болит о тебе. Когда ты уехала, я поняла, что больше не могу оставаться в Обители. Всё резко стало чужим для меня. Оказывается, именно дружба с тобой делала мою жизнь осмысленной… Без особой надежды я написала письмо своему деду. Вообще не надеялась, что оно дойдет, но через три недели дед ответил мне. Это отец моей матери, который больше двадцати лет проживает в Орнее. С родственниками не общается: они отреклись от него из-за особенностей его образа жизни, о которых я умолчу. И знаешь... дед приехал за мной. Сказал, что ничего о моей судьбе не знал уже лет пятнадцать. Думал, что я до сих пор живу с родителями и горя не знаю. Возмутился на них страшно, всячески ругал и обещал подпортить жизнь за то, что они отдали меня в темницу монастырских стен… А три дня назад забрал к себе. Поэтому я… на свободе, моя дорогая подруга. Больше нет Цербера с её кнутом, нет Настоятельницы, которая обещает по вечерам все муки ада всего лишь за улыбку, нет холодных комнат и тяжелой изнурительной работы. И поэтому мое сердце особенно скорбит о тебе, моя дорогая Лизонька. К сожалению, я далеко сейчас и не могу помочь тебе напрямую. Дед не станет вмешиваться, не того он склада. Но я выпросила для тебя очень особенную вещь - пропуск. Это знак клана моего деда – «огненный дракон». Подобную печать знают в каждом городе, потому что мой ушлый родственник оказался весьма влиятельным торгашом. И не только торгашом. Скажем так, его власть распространяется на низшие слои населения. Большего сказать не могу. С этим зна́ком тебя никто и пальцем не тронет в среде бандитов или воров. В любой таверне покажи, и тебя тотчас же обслужат. Пишу это на случай, если вдруг ты соберешься бежать от мужа. Однако надеюсь, что у тебя всё не так уж плохо, и побег не понадобится. Письмо передам через гильдию торговцев, с которыми работает мой дед. Люблю тебя. Твоя Нисси».

Послание выпало из ослабевших рук и с тихим шелестом упало на пол.

Побег!

Это слово замаячило перед глазами, а ошеломленный разум попытался осознать, почему у меня из-за этого задрожали пальцы.

В один миг на меня навалилось всё сразу: открывшаяся правда о Юлиане, «предсказания» ведьмы Ариадны о моей дальнейшей судьбе, случившееся вчера в саду тяжелая встреча с герцогом, а теперь ещё и сегодняшний суд над воинами… И я поняла, что действительно не могу здесь больше оставаться.