Книга Когда поёт Флейта Любви, страница 146 – Анна Кривенко

— Имя… имя… — пастор засуетился, поерзал на стуле, потом довольно резво вскочил и, открыв большой сундук, скрипнувший не смазанными петлями, достал из него связку каких-то бумаг. Вскоре оказалось, что это были письма. Дрожащими руками он начал перебирать их, приговаривая:

— Сейчас, сейчас… Я точно помню, что в последних письмах Лионнел немало говорил о тебе с сестрой… К сожалению, у меня проблемы со здоровьем, и я ваших имен тоже совсем не помню… Но мы сейчас найдем, не волнуйся…

Пастор Моуди с такой трепетной заботой говорил все это и так усердно листал свои письма, что вызвал у Хоты окончательное состояние принятия и доверия к его необычной персоне. Возможно, впервые за много лет белый человек по-настоящему стал ему приятен.

— Вот, я нашел! — радостно воскликнул пастор, пересматривая очередное письмо, — сестренка твоя… да-да… вот ее имя… Анита! Да, Анита!

Старик воодушевленно посмотрел на Хоту, а юноша немного удивился. Это имя было ему очень знакомо, но не от детских воспоминаний, а от совсем недавних. Однако та Анита, которую он знал, вызывала в нем только глухое раздражение и гнев, ведь она так сильно обидела его дорогого брата! Воспоминание о смерти Четана резко омрачило радостную атмосферу происходящих событий, и Хота горько вздохнул. Но пастор не дал ему долго грустить, потому что торжественно произнес:

— Ну, мой мальчик, я нашел и твое имя: тебя звали Лео! Леонард Хоффман!

Хота невольно задержал дыхание. Лео! Лео!!! Да, действительно Лео! Имя показалось ему таким родным и естественным, как будто он никогда его и не забывал. В памяти начали всплывать неожиданные картины: вот его мать машет ему с крыльца дома. «Лео! Лео! Скорее домой! Пора ужинать! И Аниту позови тоже!». Голос матери почти вживую прозвучал в его голове. Анита… Как же выглядела его сестра? Но больше воспоминаний не возникало.

Все это время пастор трепетно наблюдал за лицом Хоты, видя целую гамму эмоций, пробегающую по его красивым чертам. Когда юноша отошел от своих размышлений, старик дружественно похлопал его по плечу и сказал:

— Лео! Мой мальчик! Оставайся пока у меня. Я хочу побольше узнать о том, как ты жил. Знаешь ли ты, где сейчас твоя сестра?

Хота отрицательно покачал головой, а пастор горестно вздохнул и добавил:

— Располагайся поудобнее, я сейчас принесу нам немного еды.

Через несколько минут старик вернулся с целой тарелкой мяса и большим куском пирога. Хота только сейчас понял, что почти ничего не ел в последние несколько дней, потому что сильно горевал о Четане. Его желудок предательски заурчал, а старый пастор дружелюбно усмехнулся, ставя тарелки на стол.

— Вижу, ты как раз голоден! Я рад, что смогу накормить тебя!

Потом он обратил внимание на то, что Хота до сих пор не снял шляпу и добавил:

— Ты раздевайся, Лео, не стесняйся! Чувствуй себя, как дома!

Хота поднял руку к шляпе и на мгновение замер. И хотя старик выглядел искренним и достойным доверия, но все же… как он отнесется к тому, что Хота считал себя совсем не бледнолицым, а настоящим индейцем? А если он снимет шляпу, то его волосы сразу же выдадут его настоящий образ. Но колебался Хота недолго. И хотя он нашел кое-что о своей семье, он все равно был индейцем до мозга костей!

Юноша решительно схватил поля шляпы и резко снял ее с головы. Длинные черные волосы под силой своего веса мгновенно развязались из узла и густой копной рассыпались по плечам.