Книга Когда поёт Флейта Любви, страница 145 – Анна Кривенко

Старик опустил голову, но потом, встрепенувшись, с большой надеждой взглянул на Хоту и проговорил:

— Я так рад встретить тебя! Пойдем, пойдем ко мне в дом! Я хочу поговорить с тобой и отдать вещи, которые много лет храню в память о вашей семье…

Хота очень заволновался. Все эти новости сильно огорошили его и подняли с самого дна души массу старых детских переживаний. Он сможет узнать о своей настоящей семье? Он сможет услышать свое настоящее имя?..

Нервно сглотнув, он отправился вслед за стариком, чувствуя, что сердце стучит намного быстрее и громче обычного.

Миновав несколько домов, они вошли в просторный двор, обнесенный аккуратным забором, внутри которого высилось неброское здание с большим черным крестом на крыше. Хота задумался. Это же христианский знак! От него повеяло чем-то настолько родным, что Хота начал приходить все в больший трепет. Он чувствовал, что вот-вот разрушится мрачная тьма неведения, в которой он прожил многие годы, ведь тайна его прошлого наконец-то всплыла на поверхность.

Старик обернулся к Хоте и сказал:

— Зови меня пастор Моуди, я служу в этой церкви более тридцати лет. Мы с твоим отцом вместе заканчивали духовную семинарию и были миссионерами во многих близлежащих племенах. Эх-эх…

Он покряхтел, преодолевая ступеньки, ведущие в здание церкви, но зашел не через главный вход, а в соседнюю с ним дверь. Зайдя вслед за ним, Хота оказался в просторной комнате, которую пастор Моуди назвал своим домом. Здесь стояла простая кровать, стол, пара стульев и огромная полка с книгами, а также старый-престарый шкаф, видавший, возможно, еще детство этого старика.

Пригласив Хоту сесть, он тоже присел на стул, чтобы перевести дух: хотя пастор не выглядел очень старым человеком, но, видимо, имел слабое здоровье, что делало его более древним, чем можно было определить по лицу.

— Разреши мне немного прийти в себя, — проговорил пастор, с улыбкой глядя на смуглого молодого человека, сидящего напротив него. То, что он был сыном его старого друга, не вызывало никаких сомнений: юноша был точной копией своего отца в юном возрасте. Единственное, что ему досталось от матери — это пронзительный ярко-зеленый цвет глаз.

— Расскажи мне, где ты был все эти годы? Я так долго искал тебя и твою сестру, но…

«Моя сестра? — Хота вдруг увидел перед своим мысленным взором туманный образ девушки-подростка. — У меня была сестра…».

Это видение так его взволновало, что он на несколько мгновений ушел в себя. Он чувствовал, что воспоминания окутаны какой-то назойливой дымкой, и он с трудом может вспомнить даже туманные образы, а тем более, имена… Ведь он не помнит даже своего имени!

Выбравшись из попыток напрячь свою память, Хота поднял на пастора Моуди немного растерянные глаза и смущенно проговорил:

— Сэр, скажите… вы не помните имена… вы не помните мое имя?

Хоте трудно было это произнести, потому что он смущался. Пастор Моуди сильно удивился и тихо проговорил:

— Мальчик мой, ты забыл свое имя? Как же так?

Хота коротко кивнул:

— Да, я почти ничего не помню. Недавно я вспомнил лицо матери и… — Хота замялся, боясь вслух произнести страшные слова, — и ее убийство! — наконец, выдохнул он, а старик всплеснул руками, понимая, что на долю этого парнишки выпали страшные испытания.