Книга Доктор-попаданка. Подняться с низов, страница 3 – Анна Кривенко

Ладно. Надо выбираться из этого унизительного положения полулёжа.

Я кое-как поднялась. Колени дрожали.

Комната оказалась просторной. Стены были обшиты тёмным деревом. Неподалёку — огромный письменный стол, кресло, шкаф, заваленный книгами. Однако всё это плыло перед глазами.

— Вон! — произнёс молодой человек медленно и жёстко, указывая на дверь. — У вас всего минута, или я вызываю охрану.

Он отвернулся к окну, давая понять, что разговор окончен.

Мне оставалось только покинуть этот кабинет — с жутким чувством, что либо мир сошёл с ума, либо я.

Я вышла. Уставилась на коридор с высоченными арочными потолками и побеленными стенами. Пахло больницей. Ощущение было такое, будто я попала в далекое-далекое прошлое.

Минимум на сотню лет назад.

Но это же невозможно… Захолустье какое-то, наверное.

* * *

Пошла вперёд, чувствуя, что телом своим владею не до конца. Справа и слева мелькали двери — деревянные, с потёртыми табличками, какими-то странными буквами, будто…

Вдруг одна из дверей приоткрылась, и из неё вышла женщина — в жутко накрахмаленном белом переднике. На голове — что-то вроде старомодного чепца, а под ним туго собранные волосы. Она посмотрела на меня, как на вылезшую из канализации крысу. Её губы скривились, и она тут же обернулась через плечо:

— Фаина Игнатьевна! А ну-ка глянь, в каком состоянии сегодня Анька! Где-то набралась, поди!

Вторая женщина, постарше, тоже появилась в дверном проёме. Она смерила меня взглядом с ног до головы.

Я молчала. Что говорить? Объяснять, что я не понимаю, где нахожусь? Что минуту назад какой-то сумасшедший выгнал меня из кабинета, обвиняя в чём-то грязном?

— Точно-точно… — пробурчала вторая. — Аня, хватит шататься где попало! Хочешь увольнения? Так за этим дело не постоит. Бери ведро, тряпку — и вперёд!

Мне кивнули на деревянный таз, швабру и тряпку, стоящую рядом.

— Полы в восточном крыле! — скомандовала первая женщина, словно это было само собой разумеющимся. — Начинай от главной лестницы и иди до приёмной. И чтобы к полудню всё сияло. Поняла меня?

Я открыла рот, но слов снова не нашла. Что-то внутри меня шептало: «Сопротивляйся, спроси, кто они такие, где ты вообще находишься, что происходит?» Но тело действовало само. Ноги зашагали вперёд, руки сжали рукоять швабры…

Я схватила ведро и пошла по коридору, как будто это действительно было моей работой. Хаос в голове был сильнее любых слов. Будто проще было двигаться, чем остановиться — и окончательно сойти с ума.

Стоп! Но такого же ведь не бывает, чтобы разум не мог управлять собственным телом… Да что со мной творится?

Я остановилась, отставила ведро, швабру и посмотрела на свои руки. Батюшки свет! Они же не мои. И одежда не моя.

О Господи… где я?

Кажется, я попала в другой мир и в чужое тело!!!

И это не сон…

Я шла, едва переставляя ноги и сжимая в руках ведро со шваброй. Голова раскалывалась, тело казалось чужим. Я всё ещё не верила происходящему. Но двигалась — шаг за шагом, как заведённая, будто в этом было хоть какое-то спасение.

Мысли, тяжёлые, как мокрое сукно, давили на меня.

Я ведь потомственный медик. Папа был хирургом, мама — анестезиологом. Поступила в университет с первой попытки. Училась с удовольствием, закончила с отличием. Потом была ординатура, сложная, нервная. Потом — практика. А позже началась настоящая работа.