Книга Изгнанная жена. А попаданки-таки живучие!, страница 27 – Анна Кривенко

Она начала рыдать — бурно, отчаянно, захлёбываясь слезами и цепляясь за мою одежду так, что мне захотелось инстинктивно отстраниться. Я действительно отступила, и она тут же подняла голову, глядя на меня заплаканными глазами.

— Не гоните свою Ульяну, прошу! — воскликнула она, зарыдав ещё сильнее. — Супруг ваш запретил помогать вам, но я не смогла остаться там!

Я нервно сглотнула, совершенно не зная, как реагировать.

— Прошу, позвольте мне быть с вами! — не унималась она. — Я буду помогать, чем смогу! Даже жалования никакого не нужно. Краюху хлеба и место в углу…

Девушка нырнула рукой за пазуху, выудила небольшой узелок и дрожащими руками развернула его, показывая мне несколько серебряных монет, что жалобно звякнули на дне.

— Я даже свои сбережения принесла! — продолжала девушка. — Вот, возьмите!

Я в полном недоумении повернулась к Алёше, который стоял чуть поодаль, сложив руки на груди. На его лице читалось явное недоверие.

Но Ульяна рыдала так искренне, так отчаянно, что мне стало её жаль.

— Ладно, не плачь. И поднимись уже! — пробормотала я, сделав шаг назад.

Она тут же вскинула на меня сияющий взгляд, смахнула слёзы и улыбнулась так радостно, будто я предложила ей не просто войти в дом, а подарить целое состояние.

Мы с детьми завели её на кухню.

Стоило девушке переступить порог, как слёзы вмиг высохли. Ульяна стряхнула снежинки с пальто и с довольным вздохом осмотрелась.

«Быстро же пришла в себя», — мелькнула мысль.

— Садись, — сказала я, жестом указывая на стул.

Она послушно опустилась на жесткое сиденье, а я, не зная, чем её отвлечь, намазала кусок лепёшки вареньем и протянула его.

Служанка схватила угощение, принялась жевать, а я наблюдала за ней с лёгким подозрением.

Наконец, я извинилась, вышла в коридор и поманила за собой Алёшу.

— Скажи, — тихо спросила я, когда дверь закрылась, — тебе она не нравится?

Мальчик покачал головой.

— Нет, — ответил он твёрдо. — Я ей не верю.

Я прищурилась.

— Почему?

— Она работала у нас всего полгода, — пояснил он. — И вела себя совсем иначе.

— Иначе?

— Совсем не так, как сейчас.

— Как именно?

— Ульяна лентяйка! Она работала только перед хозяевами. Так баба Нюра на кухне говорила, а я услышал, когда лепешки с медом таскал…

— Ясно… — кивнула задумчиво.

Всего полгода — и такая верность?

Или я придираюсь, или эта девица пришла не к добру…

Следующим утром Ульяна проснулась с первыми лучами солнца, выглянула из кухни, зевнула и радостно улыбнулась, будто выспалась в пуховой перине, а не на жёстком матрасе.

— Госпожа, чем бы мне заняться? — проворковала она, стряхивая с себя одеяло.

Я скрестила руки на груди, прищурилась.

— Коридоры надо отдраить, — сказала я, внимательно наблюдая за её реакцией.

Едва ли лентяйка будет рваться в работу. Ну посмотрим…

Ульяна, к моему удивлению, даже глазом не моргнула.

— Конечно! Сейчас всё будет сиять, — заявила она бодро и тут же подхватила ведро, выбежав во двор к колодцу.

Я переглянулась с Алёшей, но он только пожал плечами.

Ульяна трудилась с завидным рвением: носила ведро за ведром, терла полы, вытирала стены, подметала, стряхивала паутину.

— Хм, — пробормотала я, проходя мимо неё на кухню.

Алёша мрачно прислонился к косяку.

— Странно, — заметила я. — Ты ведь говорил, что она лентяйка.