Книга Изгнанная жена. А попаданки-таки живучие!, страница 26 – Анна Кривенко

— Я тебя поняла, — осторожно произнесла я. — Буду иметь в виду. Надеюсь, этого я точно не вспомню.

— Я и сам не хочу, — грустно улыбнулся Алёша.

Он помолчал, потом тихо добавил:

— Знаешь, я не хочу возвращаться к отцу, — в этот момент он выглядел как маленький воин, но в глубине его взгляда таилась боль. — Он так легко нас бросил, будто мы для него ничего не значим.

Мальчик приблизился ко мне и зашептал:

— Давай никогда не вернёмся, даже если он позовёт. Давай будем жить сами!

Я растерялась.

— Ты знаешь, малыш… — мягко сказала я. — Мне трудно тебе что-то обещать. Вы привыкли к другой жизни, обеспеченной. Нам будет тяжело. Деньги рано или поздно закончатся. Придётся учиться зарабатывать. Уровень жизни будет совсем другим.

— Ну и что? — глаза Алёши вспыхнули. — Я всё смогу! Я чуть-чуть подрасту — и смогу работать!

Он гордо выпрямился.

— Меня дед Климент учил. Я и пахать могу, и за конём ухаживать! Без дела никогда не сидел. Учился, потому что знал: когда поступлю в военное училище, там никто не пожалеет. Хоть ты князь, хоть крестьянин…

Я улыбнулась. Какой характер! Истинный воин растёт.

Но от этого мне не стало легче. Эти дети уже повидали слишком многое.

Однако решимость Алёши придала решимости и мне.

Раз уж даже ребёнок не пасует перед трудностями, то мне и подавно стыдно.

С удвоенной энергией я взялась за кухню, и к четырём часам вечера мы наконец закончили.

Конечно, до идеального порядка было далеко, но теперь кухня выглядела прилично. Мы собрали всю посуду, что только смогли найти: жестяные кастрюли, глиняные горшки, кружки, ложки и вилки — деревянные и металлические. Нашлось даже несколько мисок и пара тупых ножей.

Мне отчаянно не хватало клеёнки, мочалок для посуды, скоб. Но, наверное, привыкну. Уже привыкаю.

Валентина за два дня я видела пару раз: каждое утро он приносил нам дрова.

Я его благодарила. Искренне. Сердце уже не колотилось так, как в первые дни, от жгучего подозрения.

Но всё же мне было немного неловко.

Валентин не обременял нас своим присутствием и сразу уходил.

На третий день, он снова пригласил нас на завтрак. Но я отказалась, сославшись на то, что у нас теперь есть продукты.

А вот вечером четвёртого дня в холле раздался громкий женский голос.

* * *

Я выскочила в холл, и тут же остановилась, резко подавшись назад.

Передо мной стояла незнакомая молодая женщина. Свет из кухни выхватывал её фигуру из полумрака. Рыжеватая коса спадала на грудь, выбившиеся пряди облепили покрасневшее от мороза лицо. Снежинки, застрявшие в тканях её простого пальто, медленно таяли, оставляя влажные пятна. Платок она уже стянула и спустила на плечи, будто здесь, в прохладных стенах поместья, чувствовала себя в безопасности.

Я не успела ничего сказать, как девушка вдруг сорвалась с места и бросилась ко мне. Я едва не отшатнулась.

— Госпожа моя!

Казалось, ещё немного, и она заключит меня в объятия, но в последний момент незнакомка вдруг рухнула на колени и вцепилась в мои лодыжки.

— Госпожа Анастасия! — воскликнула она, дрожа, словно от холода, хотя, скорее всего, от эмоций. — Почему вы не взяли меня с собой?

Я в ужасе смотрела на неё сверху вниз, чувствуя себя крайне неловко.

— Простите, что?..

Но девушка, казалось, не замечала моего недоумения.

— Я, как вернулась от родителей… — её голос срывался от всхлипов, а пальцы сжимались на ткани моей юбки. — Узнала, что вы, бедненькая, с детками покинули поместье, так и сердце моё разорвалось!