Онлайн книга «Изгнанная жена. А попаданки-таки живучие!»
|
— Слушаюсь, командир! Валентин ответил: — Вольно! Я замерла. Что это значит? Кто мой возлюбленный на самом деле? * * * Смеркалось быстро. В окно уже заглядывали тени, поэтому Валентин решил остаться в поместье на ночь. Я слышала, как он что-то коротко и строго приказал своим людям — парочка солдат осталась во дворе, другие расположились у ворот, как охрана. Мы вошли в дом. Дверь мягко скрипнула, от приятного знакомого запаха древесины закружилась голова. На секунду я замерла на пороге. Всё здесь было как прежде: скрипучие половицы под ногами, выцветшие ковры и портьеры на окнах. Сердце защемило болью: я даже не надеялась уже однажды вернуться сюда. Ульяна, стоявшая чуть позади, вдруг понимающе хмыкнула (мы естественно, забрали ее с собой, но она вызвалась ехать на коне). — Ну что, мои дорогие, — обратилась она к детям. — Пойдёмте посмотрим, что творится у нас на кухне! Как только за ними захлопнулась дверь, мы с Валентином одновременно рванули друг ко другу. Он заключил меня в объятия крепко-крепко, как будто боялся, что я исчезну. Я всхлипнула, вдыхая его запах: аромат огня, кожи, мужского тела, чуть горький, чуть солоноватый, до боли родной. Сердце колотилось, в ушах шумело. — Настенька… любимая… — шептал он, целуя меня в макушку. — Как ты натерпелась! Господи, как я жалею, что пришёл так поздно… — Не поздно, — поспешно сказала я, вскинув лицо. — Ты вовремя. Валентин… спасибо. Спасибо, что ты жив! Он чуть отстранился, посмотрел на меня — так, как умеет только он: с превеликой нежностью и обожанием, а после порывисто наклонился и поцеловал. Это был не страстный поцелуй, не жадный. Нет. Это был поцелуй большой любви. Надежды. Верности. Как будто он клялся молча: "Я с тобой. Теперь навсегда." Но вместе с трепетом в сердце, вместе с теплом, разлившимся по венам, разум пронзила холодная, тонкая, как игла, мысль. Воспоминание о словах няни… Я вздрогнула и отстранилась. Внутри всё перевернулось. — Нам нужно поговорить, — прошептала отчаянно, глядя ему в глаза. * * * Валентин открыл одну из комнат. Я зашла первой, чувствуя, как дрожат пальцы. Повернулась к нему и поспешно заговорила: — Валентин… — голос дрогнул. — Ты… ты помнишь, я говорила тебе о потере памяти? Тогда, в первый раз, когда ты нашёл меня? Он кивнул, напряжённый, но терпеливо ждущий. Его взгляд был внимательным, но преисполненным мягкости и тепла. — Я действительно ничего не помнила, — выдохнула я, глядя ему в лицо, — ни о себе, ни о нас, ни о том, кем была. Но няня… она рассказала мне всю правду. Правду о том… — я осеклась, чувствуя, как в спазме сжимается горло, — о том, как я… обижала тебя… Он шагнул ближе, но я подняла ладонь, прося дать мне договорить. — То, что она рассказала, — продолжала я, и в горле ком уже разрастался в острую боль, — привело меня в ужас. Я… я была чудовищем, который издевался над тобой, но ты всё равно… всё равно… Мой голос сорвался. Я всхлипнула. — Прости, — прошептала напоследок. — Прости меня за всё. И тогда он бросился ко мне и заключил в объятья с нестерпимой, отчаянной нежностью. Схватил моё лицо в ладони, начал осыпать поцелуями — щёки, веки, лоб, губы. Губы особенно — будто хотел зацеловать боль и полностью стереть её. — Дорогая, не надо! — шептал горячо. — Всё это уже в прошлом. Я не сержусь. Я не держу зла. Главное, что сейчас всё иначе. Главное, что ты снова свободна и полна жизни. Ты другая. И я тоже другой! У нас все будет хорошо… |