Книга Клевер желаний, страница 32 – Елена Теплая

— Эмилия, ты не подчиняешься своему будущему мужу, — прошипел он мне на ухо, стоило мне только переступить порог в коридоре, — я же приказал ко мне прийти этой ночью. Я ждал тебя, рыжая ведьма. — А я приказы не выполняю, а только просьбы, — ответила ему с вызовом. Он побагровел от злости. Я увидела, как он сжал свои кулаки и шагнул в мою сторону. Я прижала к себе крынку с молоком. Дверь распахнулась, и к нам вышла матушка. Она глянула на меня, потом на зятя и расплылась в улыбке:

— Дорогой мой, где вы пропали? Мы ждем вас к завтраку.

Она взяла его под локоть, и они зашли в дом. Я выдохнула и шагнула вслед. Мирел тут же вырвала у меня из рук крынку и поставила на стол. — Барталомео, что-то случилось? Почему ты так покраснел?

— Георг, распереживался за свою невесту. Вы так спокойно ее отпускаете со двора, когда в поселке много незнакомых людей. Отец покраснел, глянул в мою сторону: — Не переживай, сегодня она уже никуда не выйдет. А так у нас тут спокойно, никто никого не трогает. Все знают, какая у меня тяжёлая рука. Высеку так, что кости будут видны.

Весь день мы готовили угощения на завтра. Лепили какие-то маленькие пирожки с мясом и луком, похожие на пельмени, только больше. — Будем варить завтра, — сказала сестра и отнесла доски с ними в погреб. Дальше мне казалось, что мы умрем на этой кухне. Несколько гусей сначала ободрали от пера, дальше их по очереди запекали в печи, потроха варили с овощами и фасолью. Это считалось праздничное блюдо. Соседки принесли три корзины разных пирогов. Крошили и сушили хлеб. Это крошево должны залить медом и вместе с орехами угощать завтра всех. Чем больше людей угостишь, тем богаче жизнь жениха и невесты будет. Что-то еще готовили, резари, варили. Это мне напомнило Новогодние праздники, когда все готовили сотню салатов. Так и тут. Ближе к вечеру, после того как все поужинали, мужчин выгнали из дома. Мирел поставила большой чан с водой греться. В дом зашли две девушки, я их видела в деревне, но знакома с ними не была. Принесли короткую лавку, постелили покрывало. Меня раздели до тонкой сорочки и посадили. Одна из них запела жалобную песню, расчесывая мне волосы.

По сеням, по сеням по новым Девушка ходила, Белые ручушки ломила Белые ручушки ломила Сестричек подружек просила Сестричек подружек просила — Ня киньтя меня при горе Ня киньтя меня при горе — Чяшите мою голову Чяшите мою голову А мой волос вьён долог А мой волос вьён долог Моёму батюшке вьён дорог Моёму батюшке вьён дорог Моёй матушке вьён жалок

Мирел налила большой таз, поставила меня в него, сняла сорочку и начала поливать с ковшика, при этом обтирать какой-то травой. Пахла она вкусно. Запах напоминал лаванду с лимоном.

Потом меня завернули в простыни, посадили на лавку и девушки принялись меня расчесывать. Все это время пели какие-то жалобные песни. Иногда я даже не понимала слов, которые они поют. То про птицу, то про ручей. Волосы заплели в тугую косу. Надели на меня сорочку, потом тулуп, наоборот. Я готова была рассмеяться, но сестрица цыкнула на меня. Поставила к ногам деревянные сабо и завязала глаза платком. — А это зачем? — спросила я у девушек. — Чтобы ты забыла дорогу домой, и муж тебя не выгнал, — прошептала сестрица и сжала мою руку. Мы явно выходили из дома. Я шла медленно, чтобы не упасть и не разбить себе лоб. — Осторожно, — держала крепко рыжуля.