Книга Замуж за предателя, страница 85 – Наталия Журавликова

— Отвечай! Всю правду говори! — потребовал Хью.

— Я послушно исполняю твои приказы, — с усилием произнес Лаэрт.

— Любые? Все? — не верил своему счастью этот идиот.

— Любые. Все. — подтвердил Лаэрт.

— Вот это мне повезло! — восхищенно протянул Хьюго и присвистнул. — Так это… все теперь будет как надо! Ты сейчас же отправишься к Зелле и скажешь, что отдаешь ее мне!

Лаэрт не мог препятствовать, но посмотрел на кузена как на безумного.

— Нет, погоди. Ты не можешь ее мне отдать. Она жена, а не рабыня.

Хьюго засопел.

— Тогда просто выгонишь ее из дома. Велишь вернуться к родителям. И заодно наговоришь обидных слов, чтобы ей не захотелось задавать вопросов. Скажешь, что она тебе надоела и тебе невыносимо одно ее присутствие. Отправишь ее в имение Милтос и свяжешься с Домиником Милтосом, расскажешь, как твоя дочь застала тебя верхом на любовнице, прямо в момент соития. Хотела поругаться, а ты ее околдовал. И собирался изменять ей и дальше, но дурашка заболела почти до смерти, и пришлось снять чары. А со своей волей она тебе не нужна.

Кровь отлила от лица Лаэрта.

Кузен в своей жажде обладать тем, что ему принадлежит, требовал от него ужасные вещи.

Сделать Зелле больно, испортить отношения с ее семьей и прослыть мерзавцем.

Впрочем, он и так мерзавец. Наказание, которое ему сейчас определено, заслужил в полной мере.

И уж точно, он недостоин такой, как Зелла. Эта чистая, прекрасная душой и телом девушка. Он сейчас все бы отдал, чтобы пять минут поговорить с ней начистоту, без действия заклятия.

Но… с другой стороны, что бы он ей сказал?

О своей любви?

Зачем? Это бессмысленно, только больнее ей сделать. Ведь ничего у них уже не сложится.

Пусть она уезжает. Так безопаснее для нее.

Его же задача — попытаться уберечь свою пока еще жену от Хьюго. Не дать ему подобраться к Зелле, стать его игрушкой.

Впрочем, Зелла теперь не под его чарами. Так что сумеет дать отпор.

Лаэрт выполнил все, что велел ему Хьюго.

Он видел боль в глазах Зеллы, с недавних пор таких родных. Он хотел говорить ей о своей любви, но губы выплевывали гадости, нужные Хью.

Лаэрт хотел сказать: “Прости”, но получалось: “Уезжай”.

А когда это случилось и она покинула особняк, не удостоив его ни словом, душа Лаэрта словно опустела.

Выждав нужное время и связавшись с Домиником Милтосом, он спрятался в своих покоях, и случилось то, чего он с детства не помнил.

Он зарыдал.

Безудержно, горько, так, что внутри все надрывалось и налилось болью.

Слезы текли, впитываясь в подушку, пальцы терзали наволочку, вымещая на ней горечь, которая не выплескивалась со слезами, а застряла внутри Лаэрта.

Со стоном, больше напоминающим рев смертельно раненого животного, Лаэрт рванул подушку, выпуская наружу перья.

Белые хлопья разлетелись по опочивальне.

— Какой же я дурак, — шептал Лаэрт, — теперь ничего, ничего не исправить.

В дверь требовательно заколотили.

— Ларри! — заорал отец. — Мне сказали, Зелла покинула особняк. Что случилось?

С трудом поднявшись, Лаэрт добрел до двери, открыл, высовываясь в коридор. Он не желал впускать отца в разоренную комнату.

— Я хочу развестись с Зеллой, отец, — сообщил Лаэрт, — мы с ней не пара. Это вы с Домиником придумали, будто мы подходим друг другу.

— Что? — лицо Эрнана Телеро побагровело.