Книга Отбор на вылет, или Некромант неудачи, страница 84 – Екатерина Ильинская

Не дождавшись от нас с Глейном никакой реакции, Дрейн процитировал сам:

— «Каждый в этом мире должен знать, что его место — либо в жизни, либо в смерти, но не там и там одновременно». А для некромантов было сделано исключение. И, если помните, первый некромант после смерти сохранил воспоминания о жизни и даже не понял, что умер. Вот он и стал первым ворлоком. Так происходит не с каждым из нам, но время от времени случается. И чем старш ворлок, тем меньше он может проводить времени в мире живых, тем больше вынужден находиться в полумире.

«— Это просто значит, что у тебя память хорошая.

— Это значит, что я никогда тебя не забуду…»

В этот момент в душу впервые закрались сомнения. До этого я отрицал сам факт собственной смерти, принимая его, как какую-то затянувшуюся шутку, но сейчас… Сейчас вдруг подумал, а что если это правда? Мог я умереть и просто не заметить?

В висках заломило, и это внезапно успокоило. Ну не может у мёртвого болеть голова. Уж что-то, а про работу с нежитью я знал если не всё, то почти всё. И про отсутствие болевых импульсов, и про имитацию жизни. Так вот: голова у мёртвых точно болеть не могла! А значит, я жив, чтобы не говорили отец и братья.

— Сохранившие воспоминания мёртвые некроманты по какой-то причине стремятся обратно в мир живых, хотя там им становится объективно хуже.

— И что им надо? — Мы, наконец, подошли к важному вопросу, который мог пролить свет на то, как остановить нападение.

— Это у тебя надо спросить? — ответил мне старший брат, чем поставил в тупик.

— У меня?

— У тебя… — Видимо, на моём лице не было ни тени понимания, потому что Дрейн устало пояснил. — Вот ты — мёртвый некромант, который постоянно таскается в мир живых. Вот что тебе там надо?

— Я-янка, — заикнулся я. А потом до меня дошло. — Подожди, то есть ты хочешь сказать, что я — ворлок? — И тут дошло кое-что ещё. — Стоп! Если Изрия в мире живых, то мы сейчас где?

— А мы сейчас внутри того, что называют магической аномалией, а по сути, в полумире — месте больше относящимся к миру мёртвых, чем к миру живых.

Я закрыл глаза, глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. Не помогло. Вместо внятного ответа на вопрос, где артефакт, мне рассказали какую-то чушь под видом правды, верить в которую я не хотел и не собирался. Я вообще об этом не спрашивал.

— Так, хватит нести этот бред. Я пришёл за артефактом. Где он?

Ни Дрейн, ни Глейн не отвечали, зато очень внимательно на меня смотрели и этим бесили ещё больше.

— Ну?

— Видишь ли… Тут такое дело… — замялся Глейн.

— Да хватит уже! Просто скажите, где он лежит, и как туда добраться! — Выслушивать ещё одно пространное рассуждение о том, что я умер, не хватало никакого терпения.

— Он у Праматери Тьмы. Как туда добраться, я не знаю, но говорят, что путь начинается на границе Изрии и Сумрачного леса. У правителей этих стран должны быть карты. — Дрейн, наконец, сказал то, что надо. Я кивнул и молча вышел из лаборатории, только на полпути к выходу заметив, что продолжаю сжимать в руке Черныша. — Тебя отнести обратно?

Комочек мрака протестующе запищал, а я порадовался, что не придётся возвращаться. Видеть братьев было выше моих сил, а уж выслушивать тем более. Факт своей возможной мёртвости я старался игнорировать. Всё-таки я ощущал себя совершенно обычным живым человеком и не представлял, что может убедить меня в обратном.