Книга Отбор на вылет, или Некромант неудачи, страница 83 – Екатерина Ильинская

После шуточки про мертвую хватку я начал снова узнавать Глейна, и от этого стало страшно. Потому что серьезный брат воспринимался незнакомым человеком и вполне мог врать, а вот этот… Хотя самым плохим было вовсе не это.

— Прекрасно. То есть всю эту кашу заварил я, потому что не справился с инстинктом?

От осознания собственной виновности и невезучести стало так горько, что я не удержался и скривился. Если бы остался дома, то не встретил бы ворлока, король Эльдор не обвинил бы Верлингард в краже артефакта, не было бы войны, этих долгих трех лет и отбора для Янки? Прекрасно, просто прекрасно. Хоть аплодируй себе стоя.

Но может, если вернуть артефакт, всё станет, как было, или почти так же? Верлингард принесёт извинения, война закончится, а главное никакие ворлоки не будут угрожать Изрии.

Хотя Остролист помог мне, вытащив из-под удара на балу, но другой ворлок пытался убить, а значит, может навредить Янке!

— Если тебе будет легче, то всю эту кашу заварил я, когда разбудил в тебе инстинкт. После окончания академии мне почему-то казалось, что я всё знаю и умею лучше всех. Надо было просто подождать, а я… И вот к чему всё пришло…

— Нет, знаешь, мне от этого не легче. Но за попытку спасибо.

На столе запищал Черныш, и я подставил ладонь, чтобы он смог на неё забраться. Комочек мрака прильнул к большому пальцу и завибрировал что-то утешительное.

— Посмотри на это с другой стороны, — зашёл в лабораторию Дрейн. Я ожидал, что за ним появится отец, но того не было. — Если бы ты не встретил ворлока и не забрал артефакт, то он бы его унёс, и защитные границы между Изрией и аномалиями, которые по сути являются проходами в полумир, исчезли бы. И нападение произошло бы гораздо раньше.

Вот от этого действительно стало немного легче. Но Янка сказала, что нападение всё равно будет, а значит, медлить было нельзя.

— Кто вообще такие — эти ворлоки?

— Ты и сам уже должен был догадаться. — Дрейн пожал плечами, а Глейн фыркнул.

— Да с твоими подсказками никто ни о чём в жизни не догадается. Я до сих пор не могу прийти в себя от вида Вейна в гробу. И это ещё меня обвиняют в склонности к дурным шуткам!

— Потому что это была не шутка! Как ещё прозрачнее намекнуть человеку, что он умер?! — Возмутился Дрейн, и если бы не абсурдность всего происходящего, от которого хотелось орать, я бы даже полюбовался на вышедшего из себя старшего брата.

Гроб? Дрейн же в первый день моего возвращения сказал, что гроб уже привезли. Помоги мне, Праматерь Тьма, я сейчас сам тут чокнусь! Если это был такой намек, то что он зашифровал в расстановке фигур?

— А с шахматами что было? — решил я всё-таки прояснить этот момент. Но не столько, чтобы понять, сколько потому, что в голове гудело, мысли разбегались, а откровенный бред, выдаваемый за правду, заставлял сомневаться адекватности говорящих и своей собственной.

— Ну как что? Твоей фигуры не было на поле. Нет на поле — значит, вышел из игры. Вышел из игры — значит, умер. Это же очевидно.

— Угу, — не стал спорить я, а Глейн снова фыркнул. — Так кто такие волоки?

— Мёртвые некроманты, — ответил Дрейн и тяжело вздохнул, видимо перестав рассчитывать на то, что разговаривает с людьми одного с ним интеллектуального уровня. — Помните, что написано в «Легендах»?