Книга Акушерка для наследника дракона, страница 89 – Лилия Карниенко

— Это было зацеплено на ремне у того, кто ударил копьем, — сказала она. — Я увидела, когда его потащили. Не нить. Лента.

Арина взяла находку. Тонкая лента пахла тем же сухим, сладковатым составом, что уже встречался ей на белых нитях и чашах у постели королевы. На внутренней стороне темнел крохотный знак — солнце в круге, перечеркнутое белой дугой.

Храмовая печать.

— Значит, жрица не просто стояла рядом, — сказала она.

— Значит, она была в самой середине этого дерьма, — спокойно перевела Мирель.

Рейнар открыл глаза.

— Не только она.

Арина повернулась к нему.

— Вы думаете о вашей матери.

Он молчал несколько секунд.

— Я думаю о том, кто знал и не остановил. Для трона этого достаточно, чтобы считать виновным.

В этих словах не было сыновьей боли вслух. Но Арина услышала ее под всем остальным. И, как ни странно, именно в эту минуту поняла про старую императрицу важную вещь: возможно, та не стояла у чаши с отравой. Возможно, не шептала над королевой заклинаний. Но она слишком долго считала право на власть выше права на жизнь. И именно это открыло дорогу тем, кто оказался жестче, грязнее и смелее.

За дверью снова послышались шаги.

Капитан вошел первым, за ним — сухопарый казначей и молодой писарь с дощечкой и дрожащими пальцами. Все трое остановились так резко, будто натолкнулись не на раненого человека, а на обнаженную правду, которую уже нельзя отыграть обратно: император на перевязочном столе, кровь на полу, Арина с наследником на руках и комната, где решают судьбу двора без совета.

Рейнар не стал садиться, но и вставать не попытался. Он лежал чуть приподнято, слишком бледный, но уже снова собранный — страшным усилием, на одной только воле.

— Пишите, — сказал он писарю.

Юноша вздрогнул и опустил перо к табличке.

— С этой минуты до особого распоряжения доступ в детское крыло, женское крыло и внутренние ритуальные покои закрыт. Все печати белого храма на территории дворца снять и заменить на мои. Храмовую хранительницу, старшего придворного лекаря, советника Лаэрта, Мейру Ардан и всех, кто носил белую нить, — под стражу. Живыми.

Капитан коротко кивнул.

— Старая императрица? — спросил он после паузы.

Комната на миг сделалась еще тише.

Рейнар не отвел взгляда от потолка.

— Под домашний надзор в восточной башне. Без права распоряжений, без связи с советом, без собственной стражи. Почести оставить. Власть — нет.

Это было почти милосердно.

И одновременно хуже ссылки, потому что в этих словах читалось главное: он не простил. Просто пока не захотел превращать личную кровь в еще один публичный спектакль.

— Далее, — продолжил он. — На рассвете собрать малый двор в солнечном зале. Не весь. Только тех, кто имеет право слышать приговоры и подтверждать закон. Пусть приведут свидетелей, найдут все записи о печати на королеве, поднимут храмовые журналы и принесут чаши, ткани и масла из покоев покойной королевы. И письма. Все.

Казначей удивленно поднял голову.

— Письма, ваше величество?

— Да, — ответила Арина прежде, чем Рейнар успел. — Если кто-то давно подтачивал ее величество, это началось не в одну ночь. И люди, которые боятся за себя, обычно оставляют больше следов, чем им кажется.

Рейнар повернул к ней голову. Взгляд у него был темным и усталым, но на дне уже теплилось то же короткое уважение, с которым он не раз слушал ее в самые плохие минуты.