Книга Акушерка для наследника дракона, страница 23 – Лилия Карниенко

Их провожали взглядами. Слуги, придворные женщины, стража, двое чиновников у поворота, седой придворный секретарь с папкой под мышкой. Никто не останавливал. Никто не говорил вслух. Но в глазах уже было все: страх, ненависть, жадное любопытство, то самое особое дворцовое удовольствие от чужой беды, которое прячется под приличным молчанием.

— Это она.

— С младенцем...

— Пламя признало ее.

— Королева умерла в ее руках.

— Или из-за ее рук.

Арина шла прямо, не позволяя плечам опуститься ни на волос. Это было единственное, что она могла сделать против шепота: не подарить ему ни одной лишней трещины в себе.

Малый советный зал оказался не таким большим, как она ожидала, и от этого еще более опасным. Большие залы любят торжественность, а в маленьких удобнее ломать судьбы. Здесь было тепло, сухо, светло. Стены обиты темным деревом, наверху — резьба с переплетенными драконами и солнцами рода. Узкие высокие окна были задернуты шторами. В центре стоял длинный стол, полукругом к нему были обращены кресла. У дальней стены — место императора, не трон, но почти трон: высокое, тяжелое, с темным изголовьем и золотой резьбой.

Рейнар уже был там.

Он сидел не откинувшись, а чуть подавшись вперед, локтями на подлокотниках, словно и сейчас не позволял себе расслабиться. Темная одежда сменилась на другую, более официальную, но от этого он не выглядел менее опасным. Скорее наоборот. Холодная, почти безупречная собранность после ночи, когда он потерял жену, говорила о человеке, который умеет запирать боль в себе до тех пор, пока она не станет оружием.

По правую руку от него сидела пожилая женщина в черном с серебром. Старая императрица, поняла Арина сразу. У нее было худое, тонкое лицо, слишком живые для возраста глаза и руки, лежавшие на подлокотниках с безупречной неподвижностью человека, который однажды научился не выдавать жестом ни гнева, ни страха. Красивой ее уже нельзя было назвать, но сила в ней оставалась такой, что красота становилась ненужной.

Слева от Рейнара — глава дворцовой медицины, тот самый старший лекарь. Он уже успел вернуть себе лицо: сухое, собранное, оскорбленно-праведное. Рядом сидели двое мужчин в трауре — очевидно, родственники покойной королевы. Один, постарше, с седыми висками и тяжелым подбородком, смотрел на Арину так, будто заранее примерял ей приговор. Второй был моложе, резче чертами, и в его глазах горе уже перемешалось с той злой энергией, которая ищет не правду, а мишень.

Чуть дальше — двое советников, придворный секретарь, еще одна дама лет пятидесяти в богатом темном платье, слишком безупречно собранная для такой ночи. Она сидела с опущенными ресницами, но Арина все равно почувствовала в ней настороженную жесткость.

— Подойдите, — сказал Рейнар.

Арина подошла к столу, не выпуская ребенка из рук.

Несколько взглядов сразу дернулись к младенцу. Она почувствовала это почти как прикосновение — слишком жадное, слишком пристальное. Наследник спал беспокойно, щекой прижавшись к ткани ее платья, и от его кожи все еще шло сухое тепло.

— Вы устали, — неожиданно произнесла старая императрица.

Голос у нее оказался низким и мягким, как бархат на лезвии.

— Да, ваше величество.

— Надеюсь, усталость не мешает вам помнить, что именно произошло этой ночью.