Книга Акушерка для наследника дракона, страница 19 – Лилия Карниенко

— Нам нужна кормилица, — сказала она.

Ивена кивнула и вышла, оставив дверь приоткрытой.

Кормилиц привели трех. Не сразу, по одной, как и потребовала Арина. Первая, молодая, белокурая, с мягкими руками, едва приблизилась — и младенец напрягся, а золотой отсвет мгновенно пробежал у него по ключицам. Пришлось отослать ее прежде, чем она успела коснуться пеленки. Вторая вызвала не пламя, а резкое, опасное хрипение, будто сам воздух рядом с ней ребенку не подходил. Третья, спокойная темноволосая женщина с уставшими, но твердыми глазами, оказалась терпимее всех: ребенок не вспыхнул от ее присутствия, хотя и не принял ее сразу.

Арина сама поднесла младенца, сама успокаивала его голосом, сама контролировала, чтобы между чужими руками и его кожей не возникло того ужаса, что уже случался. Только после этого он сделал несколько судорожных, жадных глотков и, хотя тут же снова напрягся, не сорвался в пламя.

Это было мало. И все-таки уже не безнадежно.

Когда кормилицу увели, а младенец задремал снова, уронив голову ей на локоть, Арина почувствовала, что больше не выдержит ни минуты без движения. Сидеть и ждать было почти так же мучительно, как держать на руках этот живой, опасный жар.

Дверь открылась.

Рейнар вошел без сопровождающих.

Волосы его были влажными у висков, будто он умылся ледяной водой или просто провел рукой по лицу слишком много раз. Плащ он снял. Темная одежда сидела безупречно, но в вороте рубашки уже не было прежней безукоризненной ровности. И что-то в этом маленьком изъяне подействовало на Арину сильнее, чем если бы он пришел совсем сломленным. Потому что выдавало цену его самообладания.

— За мной, — сказал он.

— Ребенок...

— Ивена останется здесь. Если он снова начнет задыхаться, вас приведут мгновенно.

Арина хотела спорить, но увидела, как близко стоит стражник у двери, и поняла: на этот раз ей не предлагают выбор. Она осторожно передала младенца Ивене, задержав пальцы на пеленке чуть дольше, чем нужно. Тот вздрогнул, но не проснулся.

В покоях королевы воздух за прошедшее время успел измениться.

Жара стало меньше. Огонь в одной жаровне приглушили. Часть ламп потушили. Белое полотно уже закрывало лицо королевы полностью, и от этого комната казалась еще страшнее — как будто жизнь ушла не из одной женщины, а из всех оттенков сразу. Слуги действительно начали прибираться, но не успели далеко: часть окровавленных тканей убрали, столы сдвинули, чаши перенесли в сторону, однако письменный стол у окна оставался нетронутым, а ширма у дальней стены стояла косо, будто ее сдвигали наспех.

— Я никого не пустил сюда после вашего слова, — сказал Рейнар.

Арина молча кивнула.

Она вошла глубже в комнату так, словно снова переступала порог чужой беды. Только теперь ей надо было не вытаскивать жизнь, а вытаскивать след.

Сначала она подошла к столику у постели. Чаша с недопитым отваром все еще стояла там, куда ее поставили. Запах был тем же — терпким, слишком густым, с неприятной сладковатой нотой в конце. Арина ничего не сказала. Лишь запомнила.

Потом посмотрела на ткань на спинке кресла. На полу у столика заметила крошечный след воска, как будто кто-то неаккуратно опустил свечу или распечатывал письмо дрожащей рукой.

— Ее письма хранились где? — спросила она.