Книга Тайны пустоты, страница 109 – Валентина Елисеева

— Вы не в курсе, что представители моей расы не подвержены эмоциям? Разве не об этом вы волновались, когда на голосовании о моём назначении на пост Первого стратега решили воздержаться? Мне тогда показалось, от голосования «против» вас удержала лишь боязнь быть обвинённым в расовых предрассудках.

— Не утрируйте свои особенности, Стейз. Ваши эмоции не настолько приглушены, чтобы никак не проявить себя в ситуациях, когда вы единолично спасаете тысячи жизней и несёте дикий груз ответственности за попавших в смертельную ловушку людей, а ещё – за ваших коллег, учеников и друзей. Я воздержался на том давнем голосовании, поскольку отчётливо понимал, насколько сложно вам будет жить под гнётом таких непривычно сильных чувств. И раз вы впервые пришли ко мне добровольно, вне графика обязательных посещений, я делаю вывод, что какие-то чувства начинают доставлять вам реальное неудобство. Вероятно, они мешают вам логически мыслить – это самый сильный мотив для вас постараться что-то предпринять.

— А у других иные мотивы? – против воли вырвалось у Стейза.

— Все люди абсолютно разные, даже если живут на одной планете и принадлежат к одной расе. Братья-близнецы могут быть прямой противоположностью друг друга, так что похожие мотивы мне встречаются редко. Совершенно одинаковые мотивы – никогда. Попробуйте конфеты – это самое последнее ноу-хау кондитерского искусства.

За легкой, ни к чему не обязывающей застольной беседой, Стейз сам не заметил, как сказал:

— Все мои решения Верховный стратег и Галактический Совет утверждают сходу, требуя доработки лишь в трёх процентах случаев.

— Раньше вас радовало отсутствие бюрократических препон на пути научно-технического прогресса, – проницательно заметил психолог. – Что изменилось теперь?

Делая вид, что с удовольствием жуёт конфетку, которая для него сейчас с таким же успехом могла бы состоять из глины, как из шоколада, Стейз старался подобрать верный ответ и не находил его. Впрочем, психологам редко требовались ответы – они вполне охотно сами отвечали на свои вопросы. Ожидания Стейза оправдались: ведущий специалист реабилитационного центра заговорил сам:

— Вам трудно выразить неясное ощущение, причиняющее беспокойство. Позвольте, я попробую угадать, а вы кивните, если мне это удастся. Вы заподозрили, что руководство Альянса настолько полагается на безошибочность ваших решений, что не утруждает себя их проверкой, и в итоге вы несёте на своих плечах весь гигантский груз ответственности за всё, что делается в галактиках. Не делите этот груз с тысячей сенаторов, с другими стратегами, с Верховным, со множеством аналитиков Стратегического Центра и руководителями других служб, а лично ответственны за ВСЁ. Знаете, если бы я заподозрил подобное, у меня был бы нервный срыв. Должность Бога – слишком тяжёлая ноша для человека.

— У меня комплекс Бога? – недоверчиво усмехнулся Стейз.

— Наоборот: вы переживаете, что на вас незаметно и принудительно взвалили его обязанности. И поскольку никакого «комплекса Бога» у вас и в помине нет, то вы страшно неуютно чувствуете себя на его месте. Гнёт немыслимой для человека ответственности вынуждает вас сомневаться во всём из боязни совершить ошибку, которую никто не заметит и не исправит. Полагаю, прежде всего это проявляется в том, что вы перестали верить в прописные истины и в логичность самых безупречных научных выкладок самых проверенных теорий. О, вы кивнули, значит, я угадал. Давайте-ка устроим одну проверку.