Книга Приключения в междумирье. Ошибка бабушки, страница 120 – Валентина Елисеева

И последним в голову пришло ужасное воспоминание: за попытку расторгнуть договор с ильмиром полагается смерть…

Вера плюхнулась на созданный ею клочок твердой земли и обхватила руками свою неразумную голову. Мысли потекли по новому руслу, добавляя ей горечи от осознания собственной неразумности. Ведь давно знала, что ильмир выбирают в возрасте от восьмидесяти до ста лет, и Квазик сегодня объяснил почему – потому что в этом возрасте внешность еще красивая и меняться сильно не начала, любая сильфида с радостью в близкие отношения вступит и не поморщится. То, что Квазику – двести пятьдесят, тоже знала, но не сопоставила. А ведь когда лужайку вокруг его дома сооружала – задумалась, почему он в таком высоком звании, если должен быть молодым ильмиром. Задумалась и выкинула из головы, не спросила даже! Все же было так очевидно, стоило только задуматься и перестать подозревать Квазика в изначальном обмане. Каким странным должно было выглядеть ее поведение в эти дни с точки зрения Квазика, который был уверен, что ей все известно – и то, что она ильмира молодого хранителя, и то, что она скоро переедет в его дом. Вот почему он говорил о Верином ильмире в третьем лице! Почему предупреждал, что внешность ильмира сильно изменится, тогда как сам Квазик значительно страшнее уже не станет.

Вера вспомнила, как Квазик неуверенно спрашивал, не противно ли ей лежать рядом с ним без личины, и поняла, что он и не планировал никогда делить с ней постель, он заключал договор для другого мужчины. Стало тоскливо и как-то тошно. Возникла новая мысль и Вера, затаив дыхание, спросила:

— А у тебя есть ильмира?

Мало ли, вдруг она в другом доме живет? Тут столько изначальной материи кругом – сто Петродворцов с фонтанами вообразить можно и одна ильмира вовек не узнает о существовании другой.

— Я уже стар для ильмир, Вера, – вздохнул Квазик и присел рядом с ней. – Я ведь всё тебе рассказал, ты сама видишь, каков я внешне – какая у меня может быть ильмира?! У меня давным-давно была ильмира. Моему сыну уже сто шестьдесят лет, он мне двух внуков и внучку родить успел – ему повезло найти супругу среди хранительниц, так что живет он в обычном брачном договоре. А моему внучатому племяннику не повезло найти свою половинку до перехода на второй этап, так что пришлось вызывать ильмиру – тебя.

— А ты, получается, ни жены, ни ильмиры не имеешь, – сделала вывод Вера.

— Не имею. Если бы у меня была жена, то зачем бы я заводил себе ильмиру по молодости лет? – проворчал Квазик.

— Почему обязательно по молодости? Разве у вас нет взрослых одиноких хранительниц? Кто тебе мешает жениться на представительнице своей расы прямо сейчас? – удивилась Вера.

— Зачем? – сильно удивился Квазик. – Наследниками все, кто не вступил сразу в брачный договор, обзаводятся до ста лет, для этого и заключаются договора о продлении рода. Зачем потом в брак вступать?

— Ну как, любви все возрасты покорны, – процитировала известную фразу Вера и прикусила язык: на лице Квазика промелькнуло выражение тоски, будто безногому рассказали о прелести лесных прогулок.

— Хранители лишены возможности любить, – сухо напомнил он. – Пока хранители молоды – они заключают браки по взаимной симпатии, заводят ильмир, если с симпатией не повезло, а потом живут ради своих детей и науки, ради своей важной работы. Зачем вступать в брак, обременяя себя постоянным партнером, если при желании можно просто навестить сильфид и сильфов? Хранители одиночки по своей натуре, мы предпочитаем жить одни или только с тем, к кому с ранней юности привыкли, с кем вместе взрослели, и кто уже не вызывает раздражения.