Книга Мой прекрасный директор, страница 142 – Валентина Елисеева

— Нет, дома все отлично, мирно, спокойно, с чего вы взяли, что что-то не так? Печь работает, лампочки горят, удивительно тихо в деревенской избе после городской квартиры. Все просто замечательно! Если проблемы будут – скажу сразу, не сомневайтесь.

Ее коллеги переглянулись. Пожали плечами. Пожелали спокойной ночи. Василиса пожелала того же и вернулась к машине.

Раскладывая покупки, она задумалась над вопросом – кто же розы на ее порог принес?

— Ты герой, Глюк, без сомнений! Ты видел, кто цветы принес? – перебила Василиса Глюка, возбужденно рассказывающего о том, как не убоялся он вражеских лазутчиков и отчаянно им противостоял, защищая хозяйский дом с его тайнами – в первую очередь, Галюсей.

— А то! Этот черноглазый и принес. Расфрантился тут, понимаешь, а ты его – горшком по морде! Вот это правильно, вот это дело! – хихикал Глюк, радостно переливаясь оттенками от зеленого до лимонно-желтого. – Раз нет хозяйки – так и ступай, откелева пришел, нечего за щеколду хвататься! Ишь, решил он в вазе на столе цветы оставить! Ну, я его и встретил, как полагается…

Черноглазый?! Сердце Василисы пропустило удар. Это же не Елисей Назарович приходил, нет?! Но миг безумной надежды сменился отрезвляющим ответом холодной логики – нет, это был не Елисей: Яга грозила детям, что весть до директора только дойдет… в будущем. Та же логика быстро сопоставила все услышанное и привела Василису к еще одному выводу:

— Погоди… цветы принес волк?!

— Сперва-то он был человеком, – рассудительно ответил Глюк.

Из печи донеслось презрительное фырканье Огневушки:

— Чего болтаешь, каким человеком?! Волколак он!

— Я о том же! Коли вначале был человек, а потом волк – то ясно дело, что он волколак или оборотень, по-современному, хоть это название и обидно для вервольфов и прочих двуликих. Как я его шуганул, так он и озверел. В прямом смысле слова «озверел» – во вторую ипостась перекинулся. Носился тут, друзей-взломщиков на подмогу кликнул. А к хозяюшке потом как ластился – хотел, чтобы погладили его. Нечего таких-то гладить!

— Верно, давай лучше тебя поглажу, защитник мой, – рассмеялась Василиса.

Глюк… засмущался. В его окраске появились розовые оттенки!

— Правда, погладить хочешь? Меня никогда не гладили…, – прошептал он. – Ты не начнешь остерегаться меня потому, то я – полтергейст, а репутация у моего народца… ну-уу… та еще репутация?

— Иди, иди ко мне, – поманила Василиса, – не буду я тебя остерегаться.

Глюк подлетел. Василиса осторожно дотронулась до него ладонью – никаких болезненных ощущений, только тепло, словно близко к натопленной печи руку поднесла, а при проходе сквозь Глюка – слабое подергивание, как от статического электричества. Получается, когда он Баюна по кухне гонял, то специально его сильными разрядами щелкал. Василиса продолжала касаться полтергейста поглаживающими движениями. Казалось – она водит рукой над пламенем свечи, а цвет Глюка вместо начальной мешанины желтого, зеленого и розового стал глубоким янтарным цветом. Красота!

— Приятно-ооо! – пропищал Глюк. – Теперь понимаю я этого пса…

— Опишите, как он выглядел, когда был человеком, – попросила Василиса Глюка с Огневушкой.

Домашняя нежить начала наперебой составлять словесный портрет визитера и вскоре стало очевидно – приходил Ян Вольфович. Или, точнее – Янус Вольфович. Янус – имя двуликого божества в мифологии, а в данном конкретном случае – двуликого существа, оборотня. Смысл «отчества» тоже ясен. Стоило бы и другие имена прогуглить при случае: разгадка может таиться в них в том числе.