Книга Мой прекрасный директор, страница 101 – Валентина Елисеева

Прижав к себе свое жаркое видение, девушка отогрелась и провалилась в забытье.

Разбудили ее голоса. Голоса раздавались рядом, но открывать глаза было лень: веки словно налились свинцом, тело отказывалось реагировать на команды разума. Память вяло напомнила, что Василиса заблудилась в лесу и застряла в болоте, но инстинкт самосохранения был заметно слабее желания выспаться. Прикорнувшая на груди галлюцинация закопошилась, переползла на бок и запряталась подмышку, вцепившись в Василису лапками и обвив ее руку хвостом.

— Чужачка ходила бы кругами вокруг деревни и десять раз вышла бы к воротам, а не заплутала бы в заповедных болотах у самой границы заказника, – говорил приятный баритон Яна Вольфовича.

— Она – чужачка, и не стоит рассчитывать на иное, доморощенный Дон Жуан, желающий остепениться, – прозвучал в ответ бархатный голос директора. – Она – чужачка, но, похоже, ее батюшка сильно перестарался в своем стремлении защитить дочурку.

— Ах, вот что вы предполагаете… Я не задумался над такой возможностью.

— Тебе и не требуется задумываться: это директорская обязанность – ломать голову над подобными непредвиденными ситуациями. (Тяжелый вздох).

— Послушайте (задумчиво)… Вы же точно ее отца на тот свет отправили?

— Да (твердо). Но вблизи Калинова моста всякие аномалии бывают.

«Это плохие галлюцинации! – заволновалась Василиса. – Ничего не слышу и слышать не желаю! Только обрела подобие покоя в деревне, познакомилась с коллегами в школе – и не хочу вновь подозревать их в причастности к гибели отца! Не хочу! Это все неправда, бред от температуры и болезни!»

Тем временем разговор продолжался:

— Хорошо, что Баюн сразу сообщил о ее исчезновении, и что она в лес идти собиралась, – сказал Ян Вольфович.

— Не сразу, а как понял, что остается без вечерней порции сосисок. – В голосе директора прозвучала усмешка. – Кикиморы, нашли? Где?

Раздалось лягушачье многоголосье. К Василисе приблизились тихие шаги. Эти шаги принадлежали скорее животному, чем человеку, причем – одному четырехлапому животному. Почему, если разговаривают над ней по-прежнему двое?

— Нашлась! Жива. Если бы она умерла, не разорвав договор со школой, то нам всем несладко бы пришлось – такой разлом в защитном плетении! К тому же – тринадцатый элемент, который и без того не устойчив, – с укоризной произнес физрук. – Надо присматривать за ней, а то как бы чего не вышло.

— Не выйдет, не переживай. Но Ягу предупрежу, чтобы чаще в сторону соседней избы поглядывала.

— Грузите ее на меня – довезу до деревни.

— Сам донесу, – отказался директор. – Ты за Лесьяром сбегай – жар у нее, лечить надо.

Василисина галлюцинация двухголового дракончика распласталась по боку, обдавая жаром, слившись с телом девушки и даже не дыша под ее рукой. Василису подняло вверх и плавно понесло. Неужели директор на руках несет? Глаза открылись непроизвольно и уставились в нереально красивое лицо.

— Вы? – прохрипела Василиса.

— Я. Еще раз сунешься в лес – розгами высеку. Попытаешься выйти за закрытые деревенские ворота – розгами высеку. Увижу на мосту – сброшу в речку, ясно?

— Почему?

Прекрасное лицо страдальчески исказилось, бархатные глаза глянули с тоской, идеальные губы шевельнулись:

— Потому! И эти предупреждения ты запомнишь!