Книга Дело влюблённого инкуба, страница 89 – Валентина Елисеева

— Смотри, вот справка, написанная врачом-акушером, вот два свидетельства. Как ни глянь, у Марты Хоуп матери нет, однако, сбегая с места пожара, она сказала полицейскому, что хочет позвонить матери, чтобы та не волновалась.

— Так сказала, что первое в голову пришло, лишь бы отпустили!

— Нет, Тони. Девушке, всю жизнь росшей без матери и никогда никого не называвшей мамой, ссылка на материнскую тревогу пришла бы в голову не в первый, а в самый последний момент! Было бы куда логичнее, скажи она про отца, растившего её с пелёнок.

— Согласен, – подпрыгнул Тони.

— Интересно, какой матери она отправилась звонить: той, что умерла, или той, что с рождения ей неизвестна? Ладно, тайну отложим до свободного времени, какой клиент записан у тебя на утро?

— Ты только не злись, шеф, – стушевался личный помощник. – Видишь ли, порой человеку никто кроме нас не может помочь, и я тогда совершенно не способен прогнать его, не записав на консультацию. У тебя такая светлая голова, ты всегда что-нибудь придумаешь.

— Жалостливость до добра не доводит, – назидательно изрекла Вэл, стараясь не вспоминать, сколько безнадёжных дел появлялось на столе мэтра Донована с её подачи. «Жалость – худшее из всего, что адвокат может предложить клиенту, особенно, если ничего другого он в принципе предложить не может», – говорил глава её бывшей конторы. – Для кого я должна, по-твоему, что-то придумать?

— Призрак желает изменить завещание, – выпалил Тони что-то несусветное.

Застыв в ступоре, Вэл вначале решила, что ослышалась. Присмотрелась к личному помощнику – виноватое выражение его лица доказывало, что у неё не случилось звуковых галлюцинаций. Вэл вспомнила бесконечный список клиентов и срочных дел на ближайшие дни, и её затопило праведное негодование.

— Призрак? Желает изменить подписанный при жизни документ?! Ты ничего не путаешь? – медленно уточнила она, грозно прищуриваясь и наступая на личного помощника. Тот расправил плечи и храбро удерживался от того, чтобы попятиться к стене. – Ты забыл, какие правовые ограничения накладываются на человека из-за его перехода от живых к неживым? Что он НИКАК не может что-то изменить в прижизненных завещаниях и прочих договорах?! Ты слишком вольно распоряжаешься моим рабочим временем, помощник! Немедленно назови мне хоть одну причину, что мешает уволить тебя за профнепригодность!

— Причины всё те же: я ловок, неглуп и до бесстрашия предан своему шефу, – не дрогнул Тони.

— Тьфу! Чёрт с тобой, сама разберусь с призраком, раз ты у меня такой сердобольный. Только не нравится мне, что день с рассвета свернул на какую-то потустороннюю дорожку...

.

Призраком оказалась тщедушная старушка, робко просочившаяся в кабинет сквозь замочную скважину. Новообразованный призрак, всю жизнь не веривший в мистику, не решился нырнуть сквозь стену, с которой предусмотрительный Тони временно снял защитные чары. Такие чары препятствовали проникновению в святая святых адвокатской конторы всех живых и неживых: хочешь попасть на приём – явись в приёмную.

— До самой смерти считала, что человек обыкновенный – единственный представитель разумных существ на Земле, – прошептала еле заметная, прозрачная старушка, и Вэл подкрутила настройки некромантского амулета, чтобы отчётливей видеть посетительницу. – Но привидение на кладбище меня просветило, что это далеко не так. Вы же не человек?