Книга Дело влюблённого инкуба, страница 137 – Валентина Елисеева

— И любовь, – мечтательно вздохнула Сью, перекладывая уставшего питона со своих плеч на мягкую спинку дивана.

— Нет, любовь вполне успешно лечится браком. В самом запущенном случае хватает пары десятков лет лечения для полного искоренения болезни, исключений немного, – холодно опровергла Вэл.

Подруги помолчали, переглянулись, и Кэтрин глубокомысленно изрекла, обращаясь сугубо к ведьмочке:

— Самое трудноискоренимое заболевание – это цинизм, Сью. Как большинство болезней, он обычно развивается с возрастом, но исключения встречаются. Слушай, Вэл, если ты так безнадёжно против Кэмпбелла и он так сильно напоминает тебе о горьком прошлом, то почему не подашь прошения, чтобы его не назначали на твои дела?

— Это было бы проявлением слабости.

— То есть, ты думала об этом, – кивнула Кэтрин. – И ты ещё утверждаешь, что твои былые отношения завершились раз и навсегда!

— Да, утверждаю. Мой бывший для меня – обычный знакомый. Я научилась воспринимать его как постороннего мужчину, не имеющего к моей личной жизни никакого отношения, на этом всё.

Сколько раз она повторила себе эту фразу за последние годы? Что-то поговорка «Притворяйся, пока это не станет правдой», упорно застревает на запятой! Особенно сильно она стала застревать на ней после боя с новоявленным гибридом и беседы в тюрьме с папашей этого гибрида...

— Угу, – вздохнула Кэтрин, не подозревая, какие страсти, горькие сомнения и не заливаемые никаким спиртным безумные надежды бушуют сейчас в душе адвоката. – И ты свято веришь, что твой зверь сможет признать другую пару. Как он её признает, если ты сама, человек, шарахаешься от самых идеальных кандидатов в спутники жизни?! Вот уж действительно, некоторые душевные раны люди хоронят так глубоко, что сами верят в их полное излечение.

— И не замечают, как их собственные поступки противоречат их заявлениям, – подхватила Сью, не умеющая излагать свои мысли так же красиво, как некромант, но столь же горячо желающая помочь подруге. Сосредоточиться только на беседе ей мешал фамильяр. Питон решительно не желал засыпать на ночь не в собственном благоустроенном террариуме, лез на руки хозяйки, что при его солидном весе доставляло хрупкой ведьмочке некоторые неудобства. Уговоры улечься на широкой подушке не действовали – это была не подушка Фиппи, и змей раскапризничался вовсю. – Девочки, пора мне домой, – сдалась Сью и вызвала такси.

Вся троица вышла на дорогу, и ведьмочку усадили в подъехавшую машину. Посмотрев вослед удаляющимся огням фар, очень задумчивая некромант развернулась к стоящей рядом подруге.

— Ты никаких великих секретов от нас не утаила, дорогая? Уж больно односложны твои ответы на вопросы о прошлом – будто и лгать не хочешь, и лишнего сболтнуть боишься. А ещё припоминается, что судья перевёлся в наш город где-то спустя полгода после того, как в Атланте поселилась ты. Примечательно, что о его прошлой личной жизни тоже практически ничего (и никому!) не известно, будто и не было этой личной жизни вовсе или... будто группа глобальной зачистки поработала.

— Ничего примечательного, большинство высокопоставленных Иных стараются не афишировать свои личные отношения, тем более – прошлые. Вам с Питером в какой комнате постелить? Твоего благоверного я доставлю в спальню через окно и приземлю на кровать так аккуратно, что он даже не проснётся.