Книга Узоры прошлого, страница 64 – Наташа Айверс

Мы пробыли на мануфактуре больше двух часов. Когда вышли во двор, уже заметно смеркалось: сизый пар клубился над крышей, от реки тянуло влажной сыростью, морозец перехватывал дыхание. Отец шёл рядом неторопливо, сложив руки за спиной, видно было: не устал, а именно задумался, перебирая в уме наши вопросы и свои ответы.

— Завтра, — сказал он, не оборачиваясь, — съездим поглядим Яузскую сторону.

Бричка уже ждала у ворот. Обратно ехали молча до отцовского дома: каждый думал о своём.

Лишь когда вошли в дом, я спросила:

— Батюшка… а не сыщется ли у вас свежая «Ведомость»?

Он приподнял брови.

— Газета?.. Да, есть, конечно. — он позвал ключницу: — Дарья, принеси подшивку в горницу.

— А газета-то тебе зачем? — повернулся он ко мне.

— Читать, батюшка. У нас дома последняя — за март месяц…

— За март? — он смотрел изумлённо. — Во как… чтоб у купца в доме — и без газеты свежей! Недогляд это.

Я чуть улыбнулась, чтобы смягчить:

— Всё руки не доходили, батюшка.

Отец покачал головой.

— Ну коли к делу тянет… это хорошо, — сказал он наконец.

Ключница принесла аккуратную стопку свежих ведомостей, прошнурованных бечёвкой.

— Дам тебе всё что есть за полгода… — сказал отец, подавая мне газеты. — Читай.

Я приняла, слегка поклонившись.

— Батюшка… можно вас спросить?

— Спрашивай.

— Если… девица в доме неродная… падчерица… — начала я осторожно подбирая слова. — Ей приданое отец или мать собирает? Как правильней будет, чтобы не обидно ей вышло?

В глазах отца мелькнуло понимание.

— О Марье речь ведёшь?

Я кивнула.

— Она мне как дочь, батюшка. Как лучше ей приданое справить? Чтобы по закону…

— Катерина, приданое падчерицы — дело мужнино. Что твой муж сочтёт нужным отписать ей — то и будет. Хочет — наградит, а не захочет — и нитки лишней не даст.

Он выждал мгновение… и добавил, уже иным тоном — ровным и твёрдым:

— У невесты — приданое отцовское. Как отец запишет, так и жить ей потом коли Господь супруга приберёт, чтоб дочь не осталась у порога нищей. По закону, как муж помрёт, а ты в вдовстве окажешься, даже если он в долгах, твоё приданое отдано будет тебе и твоим детям. Коли хочешь уберечь Марью — ещё до свадьбы записывай за ней движимое добро: бельё, сундук, серебро, корову али надел. То, что вписано в приданое писцом — непререкаемо. Ни у её отца, ни у мужа её будущего потом и слова против не будет. Только вот опись такую без главы дома не справить. Коли Степан своей руки не приложит, писец дело не заверит. Хоть ты сердце отдай — а закона другого нет.

Его голос стал глуше:

— Потому я твоё приданое и через писца справил, чтобы ни один зять, ни суд не покусились. Как бы судьба ни повернулась — твоё за тобой останется. Поэтому вот моё слово, дочь, что решишь Марье в приданое собрать, от имени моего дома, Лебедевых, справдяй, да через писца опись сделаем — как внучке, — тогда ни муж её будущий, ни отец слова супротив не скажет.

— Благодарю вас, батюшка за Марью.… — голос мой предательски дрогнул. — Простите… что прежде вас не слушала. И на свадьбе своей… дерзила, перечила… Я и не знала…

— Ты девкой была, — мягко, почти устало прервал он. — Тебе и незачем было знать. У девок так издавна ведётся — перед свадьбой все слёзы льют. То от стыдливости, то от дурости. А теперь ты и сама мать — уже не с девичьей головы судишь, а с хозяйской глядишь.