Книга Узоры прошлого, страница 128 – Наташа Айверс

Каменный корпус с печами, сушильней и железной кровлей обошёлся нам почти в тридцать тысяч, вытянув из нас всё, что было в обороте: кирпич брали с отсрочкой, известь — под честное имя отца, железо — по распискам. Я не раз просыпалась среди ночи, перебирая в уме цифры: сколько уйдёт на жалованье, сколько — на красители, и что будет, коли торговля встанет.

Ковалёв пропадал на стройке с рассвета до темноты. Чертёж переделывал дважды: усилил основание, распорядился вывести каменную перегородку между печами и сушильней. Про железную крышу он заговорил сам — мол, дорого, зато надёжно.

К Медовому Спасу корпус подняли под крышу. Когда я впервые вошла внутрь, в ещё пустое помещение, пахнущее влажным кирпичом и известью, у меня перехватило дыхание.

Это и была мануфактура Дома Кузьминых.

Мы внесли гильдейский сбор и объявили капитал в пятьдесят тысяч рублей серебром, как постановил Магистрат. Имена сыновей внесли в книгу и выдали свидетельства. В «Московских ведомостях» в августе появилось короткое объявление о записи дома Кузьминых в первую гильдию.

В тот же день, когда принесли свидетельство, явился посыльный с бумагой, перевязанной шнуром и скреплённой казённой печатью.

Бумага оказалась из губернского правления, которое, ввиду сокращения ввоза английских тканей, объявляло закупку отечественных набивных ситцев установленной ширины и плотности для снабжения губернских торговых складов. От дома Кузьминых требовалось поставить восемьдесят тысяч аршин «Нарядного» и иных узоров по цене семьдесят копеек за аршин в трёхмесячный срок.

После войны с Наполеоном торговля понемногу оживала, но о прежней свободе речи не было: пошлины держали высокими, в «Московских ведомостях» рассуждали о поддержке отечественных мануфактур, о том, что государству надобно уменьшить зависимость от заморских тканей. Писали и о новом таможенном тарифе, который намеревались принять уже в этом 1816 году дабы ещё крепче оградить русское производство от английского ситца.

Значит, это не случайный заказ.

Отец выслушал новости молча, потом огладил бороду.

— Вот оно как… — сказал он негромко. — Теперь ты не только с лавочниками имеешь дело, но и с государством. С купцом можно сторговаться. С казной — нет. Срок нарушишь — ответ держать придётся.

Для оформления контракта надлежало подать прошение в Московскую управу, представить свидетельство о записи в первую гильдию, объявленный капитал, опись двора и сведения о числе работников. Поручительство требовалось обязательное.

Хлопот оказалось больше, чем я ожидала. Бумаги возвращали с пометками, требовали уточнений, переписанных ведомостей, печатей и заверений. Чиновники ссылались на циркуляры, просили дополнительные списки, уточняли ширину полотна, сроки поставок пока наконец не выплатили треть авансом, позволив нам закрыть кирпичные долги, расплатиться за краски и входить в осень без страха задержать людям жалованье.

Отец тем временем съездил в Раменскую сторону и в Богородский уезд, договорился с артельщиками на весь год. Сырец брал преимущественно небелёный — так выходило дешевле, а отбеливание он теперь вёл у себя, расширяя дело и намереваясь поставить ещё один корпус под выбел. Часть полотна для срочных партий брали уже выбеленной — дороже, зато без задержек.