Книга Узоры прошлого, страница 109 – Наташа Айверс

Я молчала всего несколько мгновений, но в это время в голове моей уже шёл лихорадочный счёт.

Заказ огромен: Дьяков явно заказывал с расчётом развести товар по всем своим лавкам для Рождественского торга.

Месяц… Если он даст нам месяц — то, с валом, с новым помещением, с наймом дополнительных людей… на пределе, без права на ошибку, но возможно.

Вот только всё упиралось в самое начало всего дела — в ткань. Такого объёма выбеленного холста у нас не было. Даже если пустить в ход всё сырьё, что у нас есть — этого не хватит и на треть.

А время… времени было мало.

Мысли лихорадочно метались в голове. Где взять столько отбеленного холста? Кто согласится расстаться с товаром накануне разгара торгов и где взять деньги на покупку? А если купить сыровьё, то как успеть выварить, выбелить и просушить — да ещё и в такой короткий срок?

И всё же, стоя сейчас перед купцом, я знала одно наверняка: от такой возможности я не откажусь.

В голове постепенно вырисовывалось направление: использовать батюшкины связи, договариваться, меняться, брать под расписку или купеческое слово — и отвечать за него рублём. Ткань — вопрос первый и самый трудный, но решаемый.

А остальное — дело рук и воли: людей наймём, катки поставим.

— Срок? — спросила я.

— Вторая неделя декабря. Торг пойдёт живой, аккурат перед Рождеством.

До пятнадцатого декабря оставался чуть больше месяца. Если успеем — десять тысяч рублей за четыре недели работы, да ещё и с одного заказа. Я обернулась к Ивану. Он смотрел на меня внимательно, с тревогой, но молчал.

И в этот миг я поняла: если сейчас возьму этот заказ, то мы либо разом поднимем дело ещё до открытия производства на Яузе, либо пойдём ко дну.

— Записывайте, — сказала я спокойно. — Мы возьмёмся за заказ.

— Батюшка твой человек надёжный, — сказал Дьяков, раскрывая тяжёлую книгу и делая пометку. — Поглядим, что выйдет, коли дочь его за дело берётся.

Он вынул из ящика прилавка кошель, отсчитал сотню серебром и придвинул ко мне.

— Это задаток, — добавил он спокойно. — Остальное — по выполнении.

Затем он аккуратно положил лист с узором рядом с альбомом.

— Узоры оставь, — добавил он. — Пущай приглядятся.

Мы оставили ему мой черновой эскиз узора, большой альбом, отрезы и мелочи, изготовленные артелью — всё, что можно было показать и дать в руки покупателю, а также чистые листы под запись будущих заказов.

— У меня приказчики грамотные. Пущай по книге записывают, — одобрительно кивнул Дьяков.

Когда мы вышли на улицу, я наконец выдохнула.

— Матушка… — осторожно начал Иван. — Холста-то у нас столько нет.

— Знаю, — спокойно ответила я.

Он помолчал.

— И времени…

— Знаю, сынок, знаю, — повторила я.

Мысли уже крутились в голове — цифры, сроки, люди. План начал складываться ещё у прилавка, в ту минуту, когда был назван объём. Теперь он лишь прояснялся.

Одно было ясно: об этом заказе завтра будет знать пол-Москвы. А если мы не справимся — второго шанса у «Дома Кузьминых» не будет.

По лавкам мы больше не поехали: сейчас было не до новых заказчиков, нужно было срочно возвращаться в артель, и садиться с Полиной за подсчёт.

В избе при деле было шумно и тепло. Женщины работали — кто у стола над отрезами и куклами, кто у рам с тканью, — но, завидев нас, Полина сразу всё поняла по моему лицу. Мы пошли с ней в контору отца. Иван вызвался сходить за моим батюшкой, а я пока кратко изложила Полине суть дела.