Книга Полоса препятствий для одержимых - 1, страница 96 – Екатерина Ильинская

Я чувствовала, как губы сами собой расплываются в совершенно неуместной здесь, в Лабиринте, улыбке.

А может, он тоже сейчас идёт по коридорам. Прямой, уверенный, с огненной ци на ладони. Стены расступаются перед ним, а тени рассеиваются, не смея приблизиться. Он справится. Он обязательно справится. А потом, может быть, когда увидит меня среди участников, снова улыбнётся.

От этой мысли внутри всё затрепетало, будто тысячи маленьких крыльев захлопали разом.

И он наверняка спас Нефритовый Лотос. Жаль, что не меня. Хотя меня ведь он уже спасал от бандитов, а попавших в беду барышень вокруг него очень много. Нельзя завидовать тем, кто нуждается в помощи.

Я представила лицо Лан Чжуна, когда он узнает, что я тоже прошла. Что я не такая уж слабая, что выбралась из Лабиринта. Ну, почти выбралась. С чужой помощью, конечно, но кто об этом узнает? Улыбка стала ещё шире, а в груди ещё потеплело.

— Прекрати, — резко сказал Хэй Фэн, не оборачиваясь. Голос его прозвучал с нотками злости.

— Что? — не поняла я, на мгновение выныривая из мечтаний.

— Думать о своём принце. — Он остановился и обернулся. В свете светлячков его лицо казалось высеченным из белого нефрита: резкие скулы, прямой нос, тонкая линия губ, сжатых в недовольстве. — Я вместе с тобой чувствую этот трепет в груди, а это, знаешь ли, противоестественно. Откуда это томление? Какие ещё бабочки в животе? Что это вообще за чувства такие?

Я вспыхнула. Жар прилил к щекам, к шее, к ушам, а светлячки, словно почувствовав моё состояние, заметались быстрее, закружились в беспокойном танце.

— Ничего я не думаю! — выпалила я, но вышло неубедительно, даже для меня самой. — И вообще... Ты как наставник Цин: «Шуин, не говори лишнего», «Шуин, не думай о глупостях», «Шуин то, Шуин это»! Прекрати говорить о музыке, прекрати думать о принце, прекрати задавать вопросы!.. — передразнила я демона.

Хэй Фэн смотрел на меня с непроницаемым выражением лица. Светлячки плясали между нами, создавая причудливые тени, и мне вдруг показалось, что в глубине его глаз мелькнуло что-то... насмешливое? Или нет? С ним никогда не разберёшь.

— С учётом того, что мастер Цин тебя уже четыре года в ученицах терпит, — произнёс демон, растягивая слова, — за свои страдания он должен был уже вознестись к небожителям. И сидеть сейчас где-нибудь, пить нектар и слушать игру небесных гуциней. А я гораздо менее терпелив, так что лучше тебе послушаться и прекратить думать о принце.

Я открыла рот, чтобы возмутиться, и закрыла. Он... он что, ревнует? Нет, глупости. Демоны не ревнуют. Просто ему неприятно чувствовать чужие эмоции, вот и всё. Но, вообще-то, его никто не заставлял лезть мне в душу!

А нет, это же я провела ритуал призыва и дала согласие…

Возмущение утихло, но обида осталась. Острая, колючая, она толкала на мелкую месть. И тогда я решила сделать ему кое-что назло. Пусть знает. Пусть чувствует. Раз уж он всё равно лезет в мои мысли.

Я принялась думать о флейтах и музыке.

С ними явно было что-то не так, и хотелось понять, что именно, чтобы при случае можно было немного позлить демона.

Думать было особенно не о чем, кроме выступления на площади. О нем я принялась размышлять. Как мы играли. Вернее, как он играл, а я была лишь инструментом в чужих руках.