Книга Ты родишь мне сына. P.S. твой босс Волк. Том 1, страница 27 – Евгения Кец, Екатерина Баженова

— Да ничего от этого не зависит. Сегодня я, завтра другая, — взмахиваю руками, насколько хватает места. — Какая разница, кто у вас секретаршей будет.

— Глупенькая, — Вейлин проводит рукой по моей щеке. — Работа здесь ни при чём. Дело в тебе.

Его пальцы срываются на мою шею, а я вздрагиваю. Хватаю воздух ртом, но мне его катастрофически не хватает. Кажется, я уже задыхаюсь.

— Откройте, пожалуйста, дверь, — выдыхаю я, в сотый раз жалея, что вообще сюда вошла.

— Не могу, — так же тихо говорит Вейлин, а взгляда не отрывает от моих губ. — Это сильнее меня.

— О чём вы?

— Об этом, — Волк приближается ко мне так близко, что при каждом вдохе касаюсь его груди своей.

Его горячая рука ложится на мою поясницу, чувствую, как внутри меня всё закипает. Если я сию минуту не утихомирю своё сердце, оно просто остановится. Мне конец!

И в это мгновение моих губ касаются мягкие губы Вейлина, обрамлённые едва ощутимой щетиной.

Вздрагиваю, но губы открываются навстречу поцелую сами. Напряжение нарастает, а через секунду между нами проносится разряд. Да такой силы, что становится больно, а сразу после ноги подкашиваются.

Вейлин отстраняется буквально на пару сантиметров и улыбается:

— Я так и знал.

— Что знал? — ошарашенно спрашиваю я ослабевшим голосом, ещё мгновение и я потеряю сознание.

— Ты должна родить мне сына, — выдаёт шеф, а я прихожу в себя.

— Что?! Апчхи! Да вы! Апчхи…

Это бред! Да, лучше мне сейчас и правда потерять сознание.

Захожусь в чиханиях и даже ничего сказать не могу. А Вейлину будто по барабану, он и не думает отстраняться от меня.

— Д-да что вы такое говорите? — наконец, связываю слова в единое предложение.

— Говорю же, долго объяснять, — он слегка касается моих губ большим пальцем и улыбается.

— Ну вы уж потрудитесь, — окончательно прихожу в себя, кажется, у меня второе дыхание открывается, даже чихать больше не хочется. — Вы вообще себя слышите? Я даже вот это всё могу понять, — обвожу рукой комнату и диван, где, думается, Волк не одну секретаршу завалил. — Но сына? Какого сына?

— О как она заговорила, — усмехается Вейлин и уходит к кофемашине.

Забирает свой напиток и неторопливо попивает его, наблюдая, как я сползаю на пол. Стоять я уже точно не могу. Ноги не держат, а голова отказывается думать.

— Обычного, маленького такого, — Волк показывает руками размер младенца, — ну, может, чуть больше, — на его губах опять появляется улыбка.

Он подходит ко мне и садится на корточки напротив.

— Вы решили сэкономить на гранте? — нервно смеюсь, мне кажется, всё, что сейчас происходит это просто плод моей фантазии.

Наверное, я впала в кому ещё в тот момент, когда потеряла сознание около машины Вейлина. Потому как только это может объяснить то, что сейчас происходит.

— Как это связано?

— Божечки, — закрываю покрасневшее от стыда лицо руками, но я вынуждена это сказать, чтобы Вейлин от меня отстал. — Мне даже этим заниматься нельзя, а вы про роды?

Волк изгибает одну бровь и отставляет кружку с кофе:

— Что за бред?

— Бред? Нет-нет, бред — это то, что вы сказали, а у меня диагноз. Моё сердце не выдержит напряжения.

Громкий смех начальника наполняет комнату:

— Да там не больше напряжения, чем на дискотеке.

Моё лицо становится каменным. Мне совсем несмешно.