Книга Второй шанс для принцессы, страница 88 – Анна Морская

Знаю, что дияр Кассиан — человек, с которым я виделась от силы пару раз, да и то мельком, — ходатайствовал об отмене казни. Поддержка, пришедшая с самой неожиданной стороны. Может, он не такой уж плохой человек? Впрочем, все это уже не важно, его просьбу отклонили, и он сам лично отведет меня на эшафот.

Я стараюсь принимать это с достоинством, так, как учили с детства. Но сердце… сердце все равно сжимается от страха.

Завтра все закончится, и это даже отчасти утешает. Я постараюсь встретить этот час с прямой спиной и ясным взглядом. От меня прежней мало что осталось, но гордость все еще при мне. Я постараюсь не думать о том, стоило ли мгновение спокойствия для империи, которое отец все равно планировал нарушить войной, моей жизни.

Не хочу умирать. Я так сильно не хочу умирать.

***

Лорелин,

резиденция дияра Кассиана

Казалось, что есть так много вещей, о которых я хотела бы Кассиану сказать, но когда Ноймарк ушел, оставив нас наедине, почему‑то ни одно подходящее слово не желало находиться.

Дияр крутил в пальцах перо, избегая моего взгляда, и благодаря этому простому, почти бессмысленному движению я вдруг увидела то, что раньше ускользало: напряженную линию скул, едва заметную складку между бровей — признаки сдерживаемых эмоций.

Кассиан Ревенхольм испытывал вину передо мной. Совершенно невозможно, но кажется, что так и есть.

— Мне очень жаль, Лора, — наконец произнес он. — Я знал, что не должен пользоваться ситуацией, но не думал, что привязываю тебя к своему собственному палачу.

— Это не так! — тут же сорвалось с губ, и я в порыве вскочила, сделав шаг к нему навстречу. — Вы ведь с Ноймарком сами сказали, что погибшая я и я настоящая — один и тот же человек, но не до конца. Мне искренне жаль ту Лору, она такой судьбы не заслужила, но я — не она. И мой дияр Кассиан мне не палач, да и в той жизни им не был. Такой же заложник обстоятельств, как я сама.

Кассиан чуть сжал перо в пальцах, а затем отложил его и наконец поднял на меня взгляд. Льды его глаз потемнели, но отнюдь не поглотившись чернотой истока, их заполняло нечто гораздо хуже — настоящие, неподдельные эмоции.

— И все же ты помнишь все так, будто это действительно происходило с тобой, — медленно произнес он.

— Это все уже неважно, — я выдохнула, сделав еще один шаг, и оказалась рядом с дияром. Чувствуя, как громко бьется сердце в груди, я с неожиданной решимостью коснулась его руки, не встретив сопротивления, взяла ее и приложила к своей груди, чтобы он тоже чувствовал. — Меня это не гнетет, не теперь, и тебя не должно, — а затем тихо добавила: — Я хочу остаться рядом с тобой, Кассиан. Не нужна мне никакая свобода, если в ней нет тебя. В этом ты оказался совершенно прав.

Шумно вдохнув, Кассиан прикрыл глаза, будто в попытке справиться с эмоциями, которые оказались сильней его непоколебимого хладнокровия. А затем он вдруг схватил меня за плечи, до боли сжав их пальцами, и прислонился своим лбом к моему.

— Мне не дать тебе то, что ты заслуживаешь, Лора, — произнес он, и голос его прозвучал тихо и низко. — Я не умею быть нежным возлюбленным, о котором пишут в романтических балладах. Мои чувства всегда будут сопряжены с долгом, бесчисленными компромиссами, и слишком много лет я потратил, чтобы разучиться их испытывать. Я не могу предложить тебе безоблачного счастья, лишенного забот, и чистого, светлого чувства, о котором мечтают молодые девушки.