Книга Второй шанс для принцессы, страница 15 – Анна Морская

От того, что последовало дальше, меня охватил уже не ужас — самая настоящая паника. Потому что мне показалось, что пальцы дияра в буквальном смысле погружаются в мою плоть.

И прежде чем я успела хотя бы попытаться закричать, затылок молнией прошила невыносимая боль, будто весь череп изнутри заполнила раскаленная лава.

— Медленно и глубоко вдохни, затем так же медленно выдохни, — все так же отстраненно произнес Кассиан, и я не знала, прозвучал ли его голос по‑настоящему или только в моей голове.

На этот раз я была рада тому, что исполняю чужую волю, потому что это принесло облегчение.

Боль постепенно унялась, уступая место опустошению.

— Я ведь говорил, что ты не пустишь меня.

Надежда, что на этом дияр закончит демонстрацию, разбилась об одно единственное слово:

— Продолжим.

Руки Кассиана скользнули мне за спину. Ловкие пальцы уверенно справились с застежками платья, ослабили корсаж, чтобы добраться до комбинации, и бесцеремонно забрались под нее, коснулись живота и проследовали выше — к солнечному сплетению. А затем вдруг замерли.

— Я хочу показать, как работает жизнетворчество. Обещаю, что здесь, — Кассиан чуть надавил на нежную кожу чуть ниже груди, — обойдется без непоправимых последствий, но будет больно. Мне остановиться?

Я сразу почувствовала, что ко мне вернулся дар речи, судя по всему, подконтрольный дияру. Голос не пропал сам по себе, как и возможность управлять собственным телом.

И больше всего хотелось не сказать — закричать, чтобы он немедленно прекратил. Но, собрав в кулак всю свою волю, я лишь спросила:

— Если я попрошу вас остановиться сейчас, вы мне все равно поможете?

— Нет.

— Тогда продолжайте.

Молчание. И тишину разорвал короткий смешок.

Ничего сказать или даже подумать в ответ я уже не смогла. Потому что лед его пальцев превратился в раскаленный металл, прорезающий плоть, как горячий нож сливочное масло.

Глухая и тупая боль разлилась внутри грудной клетки, и впервые в жизни я поняла смысл выражения «искры посыпались из глаз».

От невыносимой боли сознание попыталось скользнуть в спасительную темноту, но и этого мне сделать не дали:

— Я запрещаю тебе отключаться, — прогремел голос дияра. — Попробуй прислушаться к ощущениям.

И я действительно попыталась, но едва не сошла с ума от ужаса. Нечто чужеродное проникло в мое тело и десятками змей расползлось изнутри: сомкнулось на сердце, обвило легкие и вены. И самое ужасное, что оно… двигалось.

Липкий ужас схватил меня за горло, вызывая иррациональное желание вырваться и бежать прочь от того, от чего убежать невозможно.

— Полагаю, достаточно.

Я буквально почувствовала, как хватка чужой несгибаемой воли разжалась, возвращая контроль над телом.

Тяжело дыша и содрогаясь, я с усилием распахнула глаза.

На меня в ответ смотрели уже совершенно обычные льды дияра, будто и не было той жуткой всепоглощающей черноты на их месте. Смотрели изучающе, без тени сожаления или насмешки.

— Примерно так будет происходить наша работа, если ты все еще этого хочешь, — медленно произнес он, отчетливо проговаривая каждое слово.

Ощущение собственного тела возвращалось постепенно, и я вдруг неожиданно остро осознала, в каком положении нахожусь.

Рука дияра все еще оставалась под комбинацией, и сам он сидел непозволительно близко.