Книга Его одержимость. Будешь моей, страница 25 – Дилара Александрова

— Понимаю, — ответил Кассарион.

Для человека, который любит, предательство близкого очень болезненно.

— У Амаранты всегда было слабое здоровье. Жена родила мне единственного сына, и больше не смогла. Я не настаивал, боялся, что потеряю ее… и благодарен ей за этот великий подарок. Жаль, что я не смог сохранить ее, облегчить страдания… судьба бывает жестока. У меня есть все ресурсы вселенной, но спасти жизнь любимой мне не под силу. Есть в этом какая-то ирония, — произнес император, в его грубом басе сквозила печаль.

Все, что происходило, было очень странно. Такой откровенности от высшего представителя власти Кассарион совсем не ожидал. На его памяти не приходилось ни одной встречи, где Император позволял обнажить свою душу. Для всех он был недосягаем, словно далекое солнце в небе. Аманданте вел себя гордо, величественно, неся свой титул на широких плечах с исключительно королевской выдержкой.

Император подавлял волю всех, кто приближался к нему. Исключение составляла только его жена — Амаранта, единственная, на которую его дар не действовал. У всех остальных его образ вызывал трепет и страх. А как же иначе, если при одном виде Императора колени подгибались сами и лик опускался долу? Дар подавления умел ломать волю, не каждый мог выдержать его без последствий для себя.

Вот только сегодня Кассарион не увидел перед собой ту личность, к которой привык. Он увидел обычного керима. Да, такого же высокого и крепкого, но все же керима. Весь налет помпезности слетел, словно шелуха, и перед ним предстал мужчина, которого подкосила болезнь любимой жены.

Поговаривали, он любит Амаранту больше жизни. Кассарион не знал, так ли это, но сейчас видел и чувствовал, что слухи не врут. Он думал, что появившись здесь, тут же упадет на оба колена и лишится чувств. Но, войдя в кабинет, ничего не ощутил, кроме легкого шлейфа настойчивости. Будто у Аманданте и вовсе не было телепатии.

Одним Богам известно, что творилось у него на душе. Что-то точило его изо дня в день, уничтожая изнутри.

Плохо. Зная, какие назревают времена, противники могут этим воспользоваться, сразу смекнул Кассарион.

— Я читал твои отчеты по текущему расследованию, — пробасил Аманданте. — Очень… талантливо. Я бы похвалил тебя, если бы не расстроился от увиденного.

— Понимаю.

— Да, конечно… такие проницательные молодые люди как ты нужны империи. И верные. Наверное, ты уже догадался, зачем я вызвал тебя.

Ну вот, если и были сомнения, то они тут же улетучились. Кассарион проследил внимательным взглядом, как Аманданте прошел до роскошного кресла с алыми подлокотниками, и устроился у огромного камина с мраморной резьбой под стаю летящих птиц.

— Вы действительно хотите, чтобы я это сделал? — Кассарион позволил себе наводящие вопросы. — Лия нарушила клятву, но вина на ее детей не распространяется. Они принадлежат Вашему роду.

Мужчина хотел продолжить: «Стоит ли устранять отпрысков короны, если они освобождены от оков клятвы?», однако, разумно промолчал. Император и так понимает, что он хотел сказать.

— Иногда нам приходится делать то, что не хочется. В угоду обязательствам, долгу. Они могут быть не такими явными, но от них зависят жизни миллионов. Даже царские особы подчиняются правилам, — ответил Аманданте, указывая на кресло рядом с собой. — Присядь.