Книга Ртуть, страница 200 – Калли Харт

Его грудь, руки, рельефный пресс, темная линия, убегающая к паху, – все это тело было произведением искусства. У меня перехватывало дыхание от одного взгляда на него. Чернильные узоры, покрывавшие его кожу, перетекали, извивались, менялись, пока он ждал моего ответа, хотя уже знал, что́ я скажу.

— Да. Хочу. Я хочу тебя.

Ухмылка, заигравшая у него на губах, была воплощением мужского самодовольства.

— Тогда держись. Надеюсь, ты не боишься тьмы. – Он вонзился в меня, и я закричала. Не от боли – на нее не было и намека. Был фантастический поток энергии, который пронесся по хребту чередой вспышек, и мощь его была столь велика, что крик сам вырвался из груди.

Фишер будто почувствовал нечто похожее – откинул голову назад, мышцы на его шее напряглись, он стиснул челюсти и взревел сквозь зубы.

Всего одно движение – он только вошел в меня, а я уже превратилась в тугой клубок эмоций, переполненный энергией, звенящий от напряжения. Во тьме Кингфишер медленно опустил голову, его рот приоткрылся, спутанные волосы колыхнулись, и от растерянного изумления, которое отразилось на его лице, в кровь выплеснулась волна адреналина.

Боги и мученики, я никогда не забуду, каким в тот миг было его лицо. Если когда-нибудь мне удастся найти дорогу домой, этот образ – Кингфишер, склонившийся надо мной, мокрый от пота, с тяжело вздымающейся грудью и изумлением в глазах, – будет преследовать меня до конца моих дней.

Фишер.

Кингфишер.

Владетель Калиша.

Я его ненавидела, что правда, то правда. Но нельзя ненавидеть кого-то и при этом совсем о нем не думать.

— Ведьма, – прошептал он. – Ты точно владеешь магией…

Какой же он был огромный – я ощущала его пульсацию внутри, и мое тело отзывалось, сжимаясь вокруг него. Сильные пальцы впились мне в бедра. Вены вздулись у Фишера на шее. Объятый черным дымным покровом, он задвигался – поначалу очень медленно, туда-обратно, перемещаясь совсем ненамного, и с каждым разом погружался лишь чуточку глубже. Ритм, заданный им, был мучительным, и вскоре фрикции уже не приносили ничего, кроме боли.

— Ну же!.. – Я потянулась к нему, будто теперь он был моим по праву, коснулась его груди – твердой, могучей, совершенной. Под моей ладонью ожил волк, наколотый между грудными мышцами. Чернила поплыли под кожей Фишера, заструились, перетекли на… О боги, они перетекли на мои пальцы, поползли по моим рукам так же легко, как до этого черный дым! На тыльной стороне правого предплечья у меня вдруг начала обретать форму изящная маленькая птичка. Она расправила крошечные крылья – и полетела. Развернулась на моем плече, устремилась на живот, закружилась там. Крылышки трепетали со скоростью тысячи ударов в минуту.

— Проклятие… – выдохнул Кингфишер.

Я отдернула от него руки, испугавшись, что чернила хлынут на меня потоком, но он покачал головой, взял мою ладонь и положил ее обратно себе на грудь. Больше он ничего не сказал, не успокоил – мол, можешь не бояться чернил, – только вошел в меня глубже, задвигался быстрее, с каждым толчком теряя над собой контроль.

— Ты великолепна, – выдохнул он и застонал, стиснув мою грудь. Его зрачки так расширились, что черные омуты поглотили и зелень радужки, и серебряный ореол ртути.

Я смотрела на него завороженно, не в силах отвести взгляд, пока его ладони исследовали изгибы моего тела. Увидев Кингфишера впервые в Зале зеркал, я нарекла его Смертью. Сейчас он соответствовал моему представлению о ней еще больше. Разрушительная сила, заключенная в этом мужчине, могла бы уничтожать целые цивилизации. Я чувствовала это – бездонный омут в нем, черную пучину, поверхность которой шла рябью с каждым его движением, по мере того как он становился все тверже внутри меня. Я могла бы утонуть в этом омуте, опуститься в темные глубины и уже никогда не подняться на поверхность. И я была бы счастлива.