Книга Ртуть, страница 188 – Калли Харт

— Ты сама не знаешь, что несешь! – Лицо Рэна исказилось от бешенства – я и не думала, что он способен на такие эмоции.

— Вот тут ты прав! Не знаю! И кому-нибудь надо срочно меня просветить, пока я не воткнула меч в глотку этого предателя!

— Полегче, Данья. – На сей раз белокурую фейри прервал не Рэн. Парень с темными борцовскими косами, тот самый, который улыбался мне прежде, обошел стол и встал рядом с Кингфишером. – Я позволил тебе влепить мне затрещину ради забавы, но ты на хрен спятила, если думаешь, что я дам тебе перерезать горло нашему командиру.

— Все нормально, Лоррет, – спокойно сказал ему Кингфишер.

— Он больше не наш командир! – рявкнула Данья, в ярости наставив указующий перст на Кингфишера. – Он потерял это звание, когда бросил нас!

— Уймись, Данья! – ощерившись, прорычал Рэн.

Боги неумирающие, дело шло к кровопролитию… Я отломила корочку от киша и сунула ее в рот. При других обстоятельствах я наслаждалась бы каждой крошкой этого восхитительного лакомства, тающего на языке, но тогда мне казалось, что я жую горсть пепла.

Взгляд Кингфишера метнулся ко мне, плечи его дрогнули.

— Ради всего святого, Фишер, расскажи им, что тогда произошло, – повернулся к нему Рэнфис. – Они все поймут, как только узнают…

— Нет. – Это слово эхом разнеслось по залу. Кингфишер оттолкнулся от стены, выпрямился во весь рост и обвел лица стоявших перед ним фейрийских воинов взглядом, полным сожаления. – Мне жаль, искренне жаль, что так случилось. Я не собирался покидать вас под Гиллетраем. И я хотел бы объяснить, почему мне пришлось уйти, но не могу. Знайте одно: у меня не было выбора.

Слеза скатилась по щеке Даньи, и воительница сделала шаг вперед. Ее голос дрожал, когда она спросила:

— Это Беликон, да? Он заставил тебя уйти? Я понимаю, почему нам пришлось поджечь город, но…

— Я не могу тебе сказать. – Маска бесстрастности куда-то исчезла – лицо Кингфишера исказила му́ка. – Хотел бы, но не могу. Я вернулся, как только появился шанс. Поверь мне.

Она молча смотрела на него некоторое время – в прекрасных сиреневых глазах блестели непролитые слезы. Я подумала, что ей очень хочется поверить ему. Очень хочется, чтобы этих слов было достаточно. Но их оказалось мало. Данья выхватила меч из ножен на бедре и, оскалив зубы, с воплем «Предатель!» ринулась на Кингфишера – тело стремительно промелькнуло размытой в воздухе полосой, словно сверкнула золотая молния, оставив за собой отблески.

Но я видела все до мельчайших подробностей: ее перекошенное страданием лицо, когда она выбросила вперед руку с мечом, целя острием в шею Кингфишера, и то, как поникли его плечи, будто он смирился с тем, что должно было сейчас произойти, и готовился принять любой исход. Но я-то не смирилась! Моя рука сама собой взметнулась в сторону Даньи, изо рта сам собой вырвался отчаянный крик:

— СТОООЙ!

Тело Даньи дернулось в сторону, резко сменив траекторию движения. Незримая сила отбросила ее и впечатала в деревянную столешницу. Но не из-за этого два десятка ошеломленных взглядов устремились на меня, а из-за того, что меч, вырвавшийся из руки Даньи, разлетелся на тысячи тонких острых осколков. Эти стальные иглы со свистом рассекли воздух и вонзились в стену над головой Рэна с такой силой, что некоторые целиком ушли в шероховатую каменную кладку.