Книга Ртуть, страница 173 – Калли Харт

— У тебя совсем нет совести? – прошептала я. – Ты воплощение зла? Так, да?

У Кингфишера дрогнул уголок рта. Наклонившись над столом, он взял мою тарелку и принялся накладывать на нее еду со всех блюд и подносов, расставленных в пределах его досягаемости. Помедлил над чашей с зажаренным до углей мясом, будто размышляя, стоит ли и его добавить на мою тарелку, решил, что нет, и перешел к другим яствам. В конце концов, окинув полученный результат удовлетворенным взглядом, он поставил всю эту гору снеди передо мной и откинулся на спинку стула. Татуировки на шее шевелились как живые, когда он глотал. Замысловатые узоры покрывали тыльную сторону его кистей, запястья и уползали дальше под рукава рубашки, переплетаясь и клубясь, как черный дым.

— Съешь что-нибудь со своей тарелки, и я отвечу на твой вопрос, – прозвучал у меня в ухе его голос; губ он не разомкнул, и они опять кривились в угрюмой ухмылке.

— Это что, шантаж?

— Все средства хороши, – развел он руками.

Я смерила его хмурым взглядом.

— Ты хочешь, чтобы я тебя покормил с ложечки? – поинтересовался он, и выглядел при этом так, будто вполне может это сделать.

— Ладно. – Я взяла вилку, подцепила на нее немного картофельного пюре, отправила его в рот – и чуть не застонала от нежнейшего вкуса сливок и жареного лука, проглотила и с трудом сдержалась, чтобы не разразиться восторженными восклицаниями. – Вот, съела. Доволен? Теперь отвечай.

Кингфишер наклонился вперед, поставив локти на стол и поблескивая глазами:

— Отвечаю: я не воплощение зла.

— Меня не обманешь.

— Будь я воплощением зла, давно бы уже воспользовался силой зарока в своих интересах.

— Ты только это и делаешь! – возмутилась я.

— Ты так думаешь? – Казалось, он искренне удивлен.

— Да!

— Я принуждал тебя выполнять свою волю три раза. И все три раза это было ради твоего же блага, что, по-моему, вполне очевидно.

— Это тебя никак не оправдывает! Ты…

— Если бы я действительно был воплощением зла и пожелал бы воспользоваться силой клятвы, – резко перебил меня Кингфишер, – я бы приказал тебе ублажать меня всеми способами до тех пор, пока ты не лишилась бы чувств от изнеможения. Ты хочешь этого, Оша?

У меня в груди вспыхнул пожар – там разбушевалось неистовое пламя, которое уничтожило в легких кислород и лишило меня возможности сделать новый вдох. Руки задрожали, щеки сделались пунцовыми, я изо всех сил ткнула вилкой в кусок пирога, который он положил мне на тарелку.

— Разумеется, нет. С чего ты взял, что я этого хочу? – процедила я сквозь зубы.

Он кивнул на кусок, который я насадила на вилку:

— Ешь.

Меня саму в это время пожирал гнев, но я поднесла вилку ко рту и принялась медленно жевать пирог.

— Если бы я отдал тебе такой приказ, – продолжил Кингфишер, – ты была бы ни в чем не повинна, потому что в этом случае действовала бы по принуждению. И тебе не пришлось бы признаваться даже самой себе в том, что ты меня хочешь.

— Перестань, Фишер…

— К тому же тем самым я подтвердил бы, что действительно являюсь монстром, каким ты меня считаешь. В итоге для тебя это была бы двойная победа: ты получила бы именно то, чего отчаянно жаждет твое тело, и при этом формально доказала бы свою правоту.

— Ты, блин, вконец спятил, – прошептала я.

— Да, мне уже говорили. Но, по-моему, это не так. Если не считать постоянного гомона ртути у меня в голове, я, в общем-то, нормально себя чувствую.