Книга Простая история, страница 25 – Рита Лурье

— Зачем мне отвечать, если любое сказанное мной ты используешь против меня? — передразнивает Иви. Нет. Она не боится. Ей в каком-то смысле нравится играть с огнем. И она не пристегивается. К черту правила. К тому же, если он и правда хочет ее прикончить, она сможет выброситься из машины на ходу.

Неужели она размышляет об этом всерьез?

— Знаешь, скольким людям ремни безопасности спасли жизнь? — задумчиво говорит он.

Иви закатывает глаза.

— Мне плевать, если честно.

Спасибо, мам.

Она потихоньку начинает выходить из себя. Она не заказывала лекцию. Ей не нужны нравоучения и забота человека, которого она на дух не переносит. Ему неплохо бы это понять. Но Фостер не отстает. Видимо, он решил, что раз она в его тачке, то обязана это слушать.

— Ты ведешь себя как ребенок, — заявляет он. Он вдруг зачем-то отстегивает свой ремень — медленным, демонстративным движением и смотрит на нее. Вообще-то, отмечает Иви про себя, ездить без ремня куда менее опасно для жизни, чем ездить, не глядя на дорогу. В такой-то ливень. Дворники едва справляются с потоками воды. Кажется, что они не едут, а плывут в подводной лодке.

— Ну что еще? — ворчливо интересуется она.

— Ничего, — спокойно говорит босс, — к черту ремень. Но если мы попадем в аварию и погибнем, то моя смерть будет на твоей совести.

— Может, я только этого и жду? — ухмыляется Иви. В чем-то он прав: это противостояние вынуждает ее снова почувствовать себя подростком. В те годы она готова была спорить до хрипоты, даже если понимала, что не права. Просто из принципа. Для Иви всегда были важны ее принципы. И уступить — значило сдаться. Хотя ей самой уже порядочно надоело с ним препираться из-за какой-то ерунды.

— Это невыносимо! — Фостер ударяет ладонями по рулю. А в следующее мгновение он тянется к ней, напугав девушку до полусмерти. Она почему-то думает, что он вздумал нарушить данное им обещание не распускать руки и намеревается облапать ее грудь. Или за что-нибудь еще. Но он просто пристегивает ее ремень. И Иви чувствует себя почти что разочарованной, ведь он лишь слегка касается ее бедра, слишком близко находящегося к застежке. Больше никакого тактильного контакта не происходит. Но и от этого по ее позвоночнику бегут искры.

Это плохо. Из-за этого недоразумения Иви вспоминает о том, о чем ей вспоминать нельзя. Она-то надеялась, что выпитый ночью алкоголь обнулит ее память, но почему-то она помнит все слишком хорошо. Ей хотелось бы забыть и очистить совесть, но пятно на ее репутации размером с какой-нибудь из спутников Юпитера. Одно утешение — Фостер и не представляет себе, о чем она думает.

О чем она думала прошлой ночью, пока переписывалась со своим далеким другом из интернета, запустив пальцы в свое белье. Кого именно она представляла, чтобы заполнить пустоту на месте недостающего образа того, кому писала всякие скабрезности. В тот момент это казалось нормальным. Да, ее босс ужасный козел, но Иви признавала за ним некоторые достоинства, вроде физической привлекательности. Использовать его внешность в своих грязных фантазиях, присвоив ее другому человеку, было ее маленькой местью. Ее пьяный мозг решил, почему бы и нет? Грех пропадать высокому росту, выразительному профилю и шикарным волосам.

Что, кстати, с ними произошло? Всегда аккуратная прическа Фостера сейчас выглядела так, будто его ударило током. Куда делась его непревзойденная укладка? Что это за закос под безумного ученого?