Книга Бей или беги, страница 68 – Рита Лурье

Я должна расплатиться? — подумала она, но не сказала. Это могли быть ее последние слова.

Но Малкольм не спешил сводить с ней счеты, как и требовать плату за оказанную ей почесть. Он пристально вглядывался в лицо девушки, нахмурившись. Его взгляд нервно метался по ее лицу, словно выискивая ответ на какой-то вопрос.

— Ты думала, что он трудится в кандалах, в какой-нибудь шахте? — наконец заговорил он, — его морят голодом и стегают плетью? Или что-то в таком духе?

— Нет, — покачала головой Томасин.

— Врешь, — подловил ее мужчина, — именно так ты и думала.

— Нет же, — повторила она и зажмурилась, когда он шагнул к ней, готовясь понести кару за свои слова, за что-нибудь, ей неведомое, но значимое в извращенной логике психопата. Но вместо этого Малкольм вдруг взял ее лицо в ладони и подтянул к себе, чтобы поцеловать. Впервые за все это время. И хоть это был голодный, почти злой поцелуй, он все же напомнил Томасин о прошлом, ведь она была уверена, что такое взаимодействие между ними осталось там, в далекую пору ее жизни в Цитадели.

Он быстро выпустил ее и отстранился. Разорвал и тактильный, и зрительный контакт.

— Я… мне нужно заплатить за встречу с ним? — предположила Томасин. Она чувствовала себя сбитой с толку и искала хоть какое-то объяснение его поступку. Руководствуясь неприятной традицией, сложившейся между ними, она расценила его, как намек, что ей не помешало бы задрать юбку, спустить белье и проявить чудеса покорности.

— Нет, — глухо сказал Малкольм, — пора возвращаться домой.

Домой, — повторила она про себя. Ни в каком случае, ни в каком мире, даже таком безумном, окружавшем их, Томасин не стала бы называть тот омерзительный особняк домом. То была ее тюрьма. И она плелась за ним, как заключенная за своим тюремщиком. А он, надо думать, в этом знал толк.

Перед тем, как сесть в повозку, Томасин заметила во дворе завода грузовой автомобиль, и он прочно завладел ее вниманием. Как она поняла, здесь пренебрегали подобными способами транспорта, отдавая предпочтение лошадям, но, видимо, все же использовали машины для вывоза тяжелых грузов. Они могли бы спрятаться в кузове вместе с Заком. Забраться в какой-нибудь ящик. Если… если друг прочитает ее записку до того, как она сойдет с ума в заточении. Если ей удастся выпросить, выторговать любой ценой еще хоть одну встречу с ним.

Водитель грузовика высунулся из кабины, чтобы захлопнуть открытую дверцу трехпалой рукой. Томасин не видела его лица, но эта деталь всколыхнула в ее душе волну невыносимой тоски по отцу. Тоски, сожаления и чувства вины. Он пришел бы в ужас, узнав, во что превратилась его маленькая отважная охотница.

Томасин взобралась в повозку, проигнорировав галантно предложенную ладонь Малкольма.

Отец говорил: бей или беги. Убегать она уже пробовала, но ничего хорошего из этого не вышло. Она снова попалась в ловушку, куда страшнее, чем та яма в земле.

Возможно, стоит попробовать нанести удар.

Томасин нуждалась в помощи. Она не собиралась повторять свою ошибку и доверяться Дайане, потому рассудила, что с женщины можно получить хотя бы информацию. Очень осторожно. Дайана себе на уме и легко почует подвох, если спрашивать слишком прямо. Впрочем, и у нее было слабое место — всякие предметы роскоши и одежда, о которых она могла трепаться бесконечно, забывая себя. Возможно, ей было одиноко и она искала слушателя или компанию. Возможно, ей было все равно — слушают ее или нет, лишь бы только не прекращать свой напыщенный монолог.