Онлайн книга «Бей или беги»
|
Томасин поднялась. Юбка зашуршала, нежно лизнув ноги, как речная волна. Малкольм надавил ей на поясницу, вынуждая согнуться, но она выразила слабую попытку сопротивления. Зря. Он швырнул ее прямо на стол, и ошметки чертового павлиньего языка оставили влажные пятна на платье, на животе и на груди. Бессмысленная, глупая роскошь. Та девочка в ней, что еще помнила ночи, полные доверительной нежности и любви, отрицала происходящее. Этого не могло быть — только не с ней, не с ними. Но все же происходило. Ее Малкольм мертв, и теперь ей предстоит познать монстра. Инстинкты оказались сильнее здравого смысла: Томасин стала брыкаться и кричать, вопреки собственным заверениям, что он волен делать с ней все, что захочет. Кожу головы обожгло от того, с какой силой мужчина дернул ее за волосы. Она противилась, но куда ей было тягаться с ним? Ее тщедушное тельце — ничто, в сравнении с грудой мышц, что вжимала ее в жесткое дерево, пока последние попытки вырваться не стихли. — Ничего. Скоро ты привыкнешь к своей новой реальности, — со смешком протянул он. — Или мне пригласить твоего дружка для более расслабляющей обстановки? Ненависть разъедала Томасин изнутри. Невозможно! Неужели он всерьез верил в то, что она кувыркалась со своим другом? Больной ублюдок. — Думай, что хочешь. Мне все равно. А затем Томасин едва не сорвала связки, зайдясь в болезненном крике, когда Малкольм с садистским удовольствием впился в ее плечо, сжимая челюсти все сильнее. На глаза против воли навернулись непрошенные слезы. Малкольм явно получал от происходящего удовольствие. Соленую влагу с ее щек он собрал почти с нежностью. В какой-то момент Томасин становится легче отстраниться от происходящего и от того, что еще предстоит вынести. Пульсирующая боль хоть немного, но отвлекает. Малкольм задрал тяжелую, плотную юбку и сильнее надавил на поясницу, удерживая на месте. — Даже не вздумай. Или обещаю, последствия тебе не понравятся… — Малькольм, пожалуйста… — Заткнись! Он спустил штаны и пристроился сзади, стянув ее белье вниз до колен. От грубого движения ткань затрещала. Дайан была бы в ужасе от такого обращения с шикарным бельем от какого-то там сраного бренда! Но не пошла ли она? Малкольм коснулся Томасин там и недовольно цокнул языком, чуть отстранившись, чтобы сплюнуть в ладонь и увлажнить ее — и Томасин знала, это последняя оказанная ей на сегодня милость. — В чем дело, малышка? Совсем не скучала по мне? С задушенным стоном Томасин взмолилась: — Малкольм, не нужно… На что она надеялась? Не стоило дёргать монстра за хвост, ожидая раскаяния и жалости. Малкольм вошел в нее одним резким рывком, ничуть не заботясь о ее комфорте. Низ живота отозвался тупой болью от почти забытого ощущения наполненности. Томасин беспомощно заскулила, закусив ладонь и поджав пальчики ног. Больно! До чего же больно. — Тебе нравится? Ты пиздец как узкая. Прям как в тот первый раз… Неужели за все эти годы в бегах в твоей жизни не нашлось места для плотских радостей? Ты все еще верна мне? — Да пошел ты! — сплюнула Томасин на выдохе, не сдержав стона от очередных его грубых фрикций. — Как пожелаешь. Он натянул ее ожерелье, как поводок. Скрупулезно подобранный Дайаной аксессуар — оригинальный Lenny Goldberg — осыпался бусинами, похожими на капли крови, прямо в тарелки. |