Книга Бей или беги, страница 59 – Рита Лурье

— Расслабься, Томасин, — примирительно сказала Дайана и стянула с головы девушки косынку. Она невозмутимо занялась привычным делом, распутала косу девушки и принялась колдовать над ее волосами. Дайана продолжала: — Без обид. Каждый из нас устраивается, как умеет.

— Что тебе от меня нужно? — спросила Томасин, зажмурившись, прежде чем услышит ответ. Она не хотела его слышать. Хотела забить себе уши ватой, закрыть их руками, закричать. Слова Дайана заползли ей в голову, как ядовитые змеи.

— Лично мне — ничего.

У женщины не было особой необходимости продолжать свою мысль. Томасин и так догадалась.

— Нам стоит поторопиться, — вместо этого сказала Дайана, — опаздывать — дурной тон. А тебе нужно быть хорошей девочкой, если хочешь, чтобы твой придурковатый приятель остался в живых.

Томасин поймала в отражении ее торжествующую улыбку.

После того, как Дайана сбросила маску, все ее занудные речи о моде, изысканных блюдах и куртуазном этикете звучали, как форменное издевательство.

Томасин слушала ее краем уха, пытаясь придумать хоть какой-то план. Она не понимала, зачем женщина вообще все это говорит. Какая пленнице разница, что платье на ней — оригинал из «русской коллекции» итальянского дома Valentino, где модельеры причудливо смешали воедино славянский колорит и европейские средневековые мотивы? У нее даже не было ножа, чтобы спрятать его в широченных рукавах тяжелого, алого бархатного платья с вырезом, доходящим почти до пупка. Томасин всерьез рассматривала идею использовать острые каблуки пресловутых Louboutin в качестве оружия, ведь на их фирменной красной подошве не будут заметны капли крови из пробитой глазницы ублюдка. Что толку от мрачной торжественности духов Amouage, если их нельзя влить в бокал изысканного пино-пуар в качестве яда?

В этом образе Томасин действительно больше походила на средневековую королеву, надумавшую отравить супруга и взойти на трон из черепов, нежели на жертвенного агнца. Должно быть, Дайана задумала это не просто так, ведь могла обрядить жертву в белое и цветочный венок. Скорее всего, она просто издевалась. Иначе снабдила бы жестокую королеву хоть каким-то тайным оружием, кроме красоты.

Обстановка соответствовала — ни дать, ни взять сцена из пьесы Шекспира или жутковатое полотно позднего Гойи. Огромная гостиная, достойная рыцарского замка, была утоплена во тьме. Длинный стол, ломящийся от яств, освещали лишь бесчисленные свечи и тусклое пламя в камине, инкрустированном мрамором и малахитом. В полумраке гобелены, которыми сплошь были завешаны все стены, покрытые резным деревом, выглядели жутко.

Томасин заняла место на противоположном конце стола. Она чувствовала его взгляд — изучающий, заинтересованный. Маленькая лесная дикарка сильно изменилась за минувшие годы. Но она не хотела смотреть на него, ее не волновали перемены, произошедшие в нем. Она знала и так: царство расширилось, а паствы прибавилось. Лишь жажда власти осталась неизменной.

— Какие вам будут угодны напитки? — вырвал ее из невеселых размышлений голос дворецкого. Девушке удалось удержать на лице маску невозмутимости, хотя в ней клокотали эмоции. Гнев. Обида. Страх. И глубокая печаль.

— А какие будут поданы блюда? — откликнулась она, припомнив уроки Дайаны. Женщина приложила немало усилий, вдалбливая своей бестолковой подопечной, что сочетать сорта вин и закуски надо с особой аккуратностью. По крайней мере, пока Томасин была занята исполнением своей роли, она могла отвлечься от бешеного месива чувств в своей душе.