Книга Бей или беги, страница 47 – Рита Лурье

— Оу, — только и могла, что сказать Томасин. Ей доводилось слышать от странников, кочевавших по всему континенту, о возникновении больших, организованных поселений, но она всегда относилась к их рассказам с должной долей скепсиса. Она на собственной шкуре ощутила прелесть этих самых «организованных поселений». Они с Заком едва унесли ноги. Она чуть не умерла от огнестрельного ранения и обзавелась некрасивым шрамом, ставшим отличным напоминанием о том, что от таких мест лучше держаться подальше. Да и библейское словечко не внушало доверия. Теперь Томасин разбиралась в таких вещах, она использовала время, проведенное в заброшенной школе, с максимальной пользой. Там была библиотека, где девушка скрупулезно, в любую свободную минуту, восполняла пробелы в знаниях.

Капернаум — село утешения. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. И даже если оправдать их транспортировку сюда в закрытом грузовике разумной мерой предосторожности, Томасин не сомневалась: всегда найдется какое-нибудь «но». Быть может, эти славные, организованные господа ставят жуткие эксперименты над людьми, приносят кровавые жертвы древнему Молоху или другому неведомому божеству. Возможно, они тоже раз в год устраивают охоту на людей, когда безжалостно убивают, грабят и насилуют всех, кто подвернется под руку.

— Продолжим, — сказал лысый человек, утомившись ждать, пока она переварит полученные сведения, — какими полезными навыками вы обладаете?

— Я умею охотиться, — честно призналась Томасин, не без гордости. Она уже было открыла рот, чтобы продолжить озвучивать пункты своего резюме и добавить, что к тому же она еще и отличный следопыт, и, как выяснилось, неплохой руководитель, ведь именно благодаря ей выжил Зак и другие ее спутники, прибившиеся к ним позднее. Но запретила себе это делать. Девушка вспомнила о своем долге перед этими людьми. Они ей доверились, она не могла обмануть ожиданий.

— Где мои люди? — спросила она, — что вы с ними сделали? У нас есть право голоса? Мы не хотим быть гражданами вашего… государства. Отпустите нас.

— Нет, — отрезал незнакомец, — вам придется остаться здесь.

Ну началось, — устало подумала Томасин, приготовившись выслушать очередную лекцию о принудительно навязанном благе.

Томасин стоически выдержала все необходимые процедуры — и анкетирование неприятным лысым типом, и еще один осмотр у врача, и даже беседу со священником. Старый пастор со скрежещущим голосом долго пытал ее на тему религиозных взглядов и познаний в этой области. Услышав, что девушка посещала церковь лишь однажды — полуразрушенный костел, где она подростком пережидала зимнюю ночь, он был разочарован. В конце разговора пастор мягко, но настойчиво, советовал ей посетить местный храм, ведь вера может стать «надежным фундаментом среди царящей вокруг безнадежности». Томасин поклялась заглянуть туда в воскресенье на проповедь (еще бы она знала, какой сегодня день недели!), но на деле планировала отыскать Зака и остальных, и убраться отсюда намного раньше.

Ей выдали новую одежду и что-то вроде паспорта — карточку с именем и другими данными, откуда Томасин почерпнула, что ее приписали к продовольственной службе. Дальше ее вверили в руки высокой, грубой женщины с косынкой на голове, назначенной сопроводить ее в место пребывания. Незнакомка чем-то напомнила Томасин Гвен, но она прогнала эти мысли. Она запрещала себе вспоминать времена в Цитадели. Последние несколько лет она только и делала, что старалась забыть малейшие детали своего пребывания в бывшей тюрьме. Зак — последняя ниточка, связывавшая ее с прошлым. Но они были солидарны в желании начать жизнь с чистого листа. И ведь неплохо же выходило, пока мертвецы не разорили убежище, вынудив их пуститься на поиски нового дома, завершившиеся здесь.