Книга Бей или беги, страница 44 – Рита Лурье

Томасин успела спрятаться за мгновение до того, как за Заком пришли. Она забежала в соседнее помещение и забралась в вентиляционную шахту, радуясь своему маленькому росту и миниатюрной комплекции. Карабкаться по скользкому металлу было сложнее, чем по шершавой коре и веткам деревьев, но ее подстегивало отчаянное желание выжить. Скорчившись в душной темноте, она прислушивалась, но не могла разобрать, что происходит с Заком. Вроде как, его не убили, а просто куда-то увели. Но вряд ли его ждет что-то хорошее за бегство с поля боя. Томасин решила, что придумает, как помочь ему и при возможности организует побег. Друг сам вырыл себе яму, да только она не могла позволить ему погибнуть. Она по-своему к нему привязалась.

Она сразу отмела идею попросить за Зака у Малкольма. Он неоднократно подчеркивал, что правила есть правила — он не преступит их даже из-за привязанности к Томасин. Зак облажался. Возможно, он переоценил урон из-за найденных им бумаг, но трусость в Цитадели все равно порицалась.

Сама Томасин еще толком не поняла, как ей реагировать на правду о прошлом многих обитателей лагеря. Она засунула скомканный листок с досье Малкольма в карман, но не нашла его, вернувшись в комнату. Скорее всего, она потеряла его, выбираясь из вентиляции.

Это была первая ночь за долгое время, когда она осталась в своей камере, а не пошла к Малкольму. Она боялась проболтаться о своих планах по спасению Зака, которые мужчина едва ли оценит. Он сам зашел к ней утром, чтобы коротко поцеловать, пока Томасин старательно прикидывалась спящей.

— Просыпайся, крошка, — шепнул он, — сегодня особенный день. Ты же сама этого хотела.

Томасин дождалась его ухода, вскочила и принялась шустро собираться. Она догадалась, что за «особенный день» Малкольм имел в виду. Выглянув в крошечное окошко, девушка увидела во дворе заметное оживление. Мусор после битвы прибрали и уже накрывали столы.

В первую очередь она отправилась проверить список. Все так. Она вышла на лидирующую позицию, а Зак спустился в самый низ. Дайана, прохлаждавшаяся в главном корпусе, панибратски похлопала Томасин по спине. Будто они старые подруги.

— Поздравляю, — сказала она и подмигнула, — не зря ты тогда отобрала у меня шмотки.

Томасин едва сдержалась, чтобы не ударить Дайану за такое откровенное оскорбление. Этой фразой женщина разом обесценила все ее труды, все ее заслуги, сведя все достижения девушки к связи с лидером. Так это, наверное, и выглядело в глазах Дайаны — Томасин запрыгнула в койку к Малкольму, чтобы утереть всем нос. Имя самой Дайаны болталось где-то в среднечках, не заслуживших внимания.

Они долго бурили друг друга ненавидящими взглядами, пока Дайана не ушла, торопясь к началу речи. Томасин же не хотела ее слушать, но ее вынесло во двор толпой людей, хлынувших поглазеть на счастливчиков. Девушке хотелось закрыть уши. Каждое слово Малкольма впивалось ей прямо в мозг, подпитывая паническую мысль: сегодня Зака убьют. Он тоже был здесь — стоял хмурый, молчаливый, по правую руку от предводителя. Томасин встрепенулась, лишь услышав собственное имя. Глаза всех присутствующих разом нацелились на нее.

— Впервые за время существования этой традиции чести участвовать в «Волчьей гонке» удостаивается девушка, — провозгласил Малкольм, в отличие от всех остальных, даже не глядя в ее сторону. — Особенная девушка, — подчеркнул он, — ее вклад в жизнь лагеря превзошел всех остальных. Она доблестно сражалась минувшей ночью. И она лучшая охотница.